Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

«Ключевой момент в инновационном бизнесе — придумать продукт»

27.12.2016
Источник: izvestia.ru
В 2004 году выходец из Новосибирского академгородка ЮРИЙ КОРОПАЧИНСКИЙ и его партнеры Олег Кириллов и Юрий Зельвенский решили поменять классический бизнес в промышленности и банковской сфере на венчурные проекты в сфере высоких технологий. Спустя девять лет была создана прорывная технология синтеза одностенных углеродных нанотрубок (SWCNT) — материала в сотню раз прочнее стали, универсального аддитива, улучшающего свойства металлов, полимеров, резин, электрохимических источников тока и других материалов и компонентов. Сегодня компания OCSiAl полностью контролирует мировой коммерческий рынок SWCNT.

— У вас с партнерами был вполне солидный бизнес, почему вы вдруг решили от него отказаться и ввязаться в рискованный венчурный проект?

— Мы занимались бизнесом с 1991 года, имели серьезные активы в банковской сфере, владели долей в УРСА-банке (сейчас это МДМ Банк), в сельскохозяйственном машиностроении и лесопромышленности. На наших заводах работало около 35 тыс. человек. Все вроде было хорошо, но мы просто устали управлять предприятиями с огромным количеством людей, к тому же во всех этих сферах мало что меняется со временем, это скучно.

— И вы все продали, а деньги вложили в новые технологии?

— Да, мы все продали, но большую часть денег вложили в консервативные инструменты, в частности в девелопмент. Меньшую часть решили инвестировать в новые технологии — термин «венчурный бизнес» тогда еще не был в ходу в России. Нужно было найти ту самую прорывную технологию, которая может действительно что-то изменить в мире и сделать наше предприятие прибыльным. Наша команда выслушала более 1600 идей, которые начали изучать. 85% были «родом» из Новосибирского академгородка, откуда мы сами и вышли. Я сам успел поучиться на трех факультетах, а в итоге получил диплом биофизика. Остальные идеи были представлены учеными из Томска и Красноярска.

— Гениальных идей, я так понимаю, было в избытке, было из чего выбирать...

— У нас в стране вообще с идеями все хорошо, можно было набрать и 5 тыс. идей, и даже больше. Гораздо сложнее у нас с их доведением до стадии продукта, то есть того, на что есть спрос, что будут покупать в мире.

— Как вы отбирали из этих 1600 идей, что оценивали?

— Исследовали научно-техническую осуществимость идей, их уникальность, проверяли авторство, пытались оценить будущий рынок. Понятно, что если ты создаешь и запускаешь в производство что-то уникальное, то есть то, что никто, кроме тебя, не производил, — рынка для этого продукта еще нет. Но при этом нужно понять, каким он будет и есть ли он вообще. Здесь, конечно, заложены очень большие риски. Ведь если мы создадим какой-нибудь уникальный прибор или материал, который приобретут раз в год два-три покупателя, — это не рыночный продукт. Соответственно мы искали то, что может быть масштабировано и применялось бы в разных областях. Ключевой момент в венчурном инновационном бизнесе — не найти идею, а придумать продукт. А потом запустить его в массовое производство и продать.

— Что самое сложное в этом процессе?

— Самое сложное — когда уже есть продукт, вы его уже производите, а продаж еще нет, так как нет рынка, его еще только предстоит создать. Это и есть настоящая «пустыня смерти» для технологического предпринимателя. На этапе перехода к производству нужно менять весь менеджмент или привлекать в проект новых членов команды, способных вывести продукт на рынок, то есть научиться его продавать. До этого момента они в команде просто не нужны, а теперь без них не обойтись. Проект должен пройти несколько стадий: как «гусеница-куколка-бабочка», и на каждой из стадий нужны управленцы разного профиля. Именно на этапе перехода к производству и продажам очень многие проекты погибают. К моменту, когда мы отобрали 12 компаний из тех полутора тысяч, мы уже поняли, как устроен инновационный венчурный бизнес, анализировали опыт Кореи, Израиля, и загрустили. В нашей экономике почти нет конкуренции, а любые инновации появляются там, где либо есть смертельная необходимость: не возьмешь в руки камень и не расколешь кокос — умрешь с голоду, либо смертельная угроза: не сделаешь из камня оружие — тебя съедят. Появление любых новых технологий связано с выживанием. А у нас серьезная конкуренция есть разве что в ресторанном бизнесе в Москве, соответственно у нас и предложений ресторанных концепций в сто раз больше, чем в том же Риме. При этом в России разработка технологий — самое дорогое в процессе создания инноваций — в 20 раз дешевле, чем в Европе, США или Японии.

— Так если России нет стимула создавать инновационные продукты, значит, их у нас и не будет?

— В России создавать инновационные продукты можно только с ориентацией на мировой рынок, на то, чтобы прийти туда со своим продуктом и всех «отжать».

— У вас, я так понимаю, получилось...

— Мы смогли создать технологию синтеза углеродных нанотрубок SWCNT в 100 раз дешевле, чем кто-либо в мире, при этом продаем свой продукт TUBALL с большой маржой. Мы фактически создали рынок для этого материала. До этого момента это были «космические технологии», они могли применяться разве что NASA, которое было в состоянии заплатить $100 млн за тонну этого материала. При этом спрос со стороны этой структуры не превышал 100 кг, но в мире не было никого, кто мог бы произвести даже несколько сот килограммов углеродных нанотрубок одинакового качества, не было смысла создавать массовое производство при таком положении дел. Мы создали технологию синтеза, которая позволяет получать самый качественный в мире материал, в сто раз дешевле, при этом производство может практически неограниченно масштабироваться.

— Как идут продажи?

— Мы в 2016 году продали 1,5 т нанотрубок, выручив около $3 млн. Это в 10 раз больше, чем в 2015 году, в 2017 году мы ожидаем рост еще в 5 раз, такие же темпы сохранятся и в 2018-м. Наша цена $2000 за килограмм — это стоимость бутылки хорошего французского коньяка, так что мы фактически открыли дорогу массовому использованию аддитивов для кардинального изменения свойств всех известных материалов — металлов, пластиков, полимеров, резин, антикоррозийных красок, литий-ионных батарей...

— В чем уникальность SWCNT? Что углеродные нанотрубки меняют в материалах?

— Использование их в качестве аддитивов позволяет создавать материалы с новыми свойствами. Сами нанотрубки в 100 раз прочнее стали и при этом в 5 раз легче. Они, например, повышают срок службы свинцовых батарей в 4 раза, устойчивость антикоррозийных красок, используемых, к примеру, в окраске мостов или автомобильных деталей, к внешним воздействиям во много раз выше. Они могут использоваться в производстве эластомеров, что приведет к появлению нового поколения автомобильных шин с совершенно другими свойствами. Сейчас мы находимся в третьей фазе инновационного бизнеса — мы работаем над тем, чтобы внедрить эту технологию в производство большого числа понятных обычному человеку продуктов.

— Приведите, пожалуйста, пример, что это может дать человеку на понятном всем уровне.

— Например, электромобиль Tesla — это замечательная идея luxery электросуперкара из известных технологий, там нет ни одной инновационной детали или компонента. В нынешнем исполнении электромобиля есть технологические ограничения, которые не позволяют превратить его в массовый, доступный, «семейный» автомобиль. Если использовать в нем усовершенствованные с помощью углеродных нанотрубок элементы и материалы, электромобиль можно сделать массовым, отвечающим современным потребностям автомобилистов. Одно только использование аккумуляторов, произведенных с помощью TUBALL, позволит автомобилям Tesla проходить без подзарядки дополнительные 100 км, на 30% больше, чем сейчас.

— Сейчас уже есть спрос на вашу продукцию в России и в мире?

— Могу сказать, что из топ-100 мировых инновационных компаний 75 рассматривают возможность применения нашего продукта в своем производстве. Мы сегодня имеем сотрудников и офисы в 13 странах, включая Китай, США, Израиль, Германию, Великобританию, Корею, Индию, в 10 имеем офисы, но из 260 сотрудников компании 180 — в России.

— Все это сделано на собственные средства или с привлечением инвесторов, институтов развития?

— Собственно технологию мы создавали на собственные средства, инвестировали $20 млн, на следующем этапе мы уже привлекали инвесторов, которые суммарно вложили еще $130 млн. Примерно половину из этой суммы дало нам «Роснано» и другие связанные с государством источники, еще $70 млн — частные инвесторы.

— Вы сохранили за собой контрольный пакет?

— Основателям проекта, среди которых Михаил Предтеченский, Юрий Зельвенский, Олег Кириллов и я, принадлежит около 60%, потому что мы вкладывались на первом — самом рискованном и сложном этапе.

— Когда планируете выйти на самоокупаемость?

— В 2018 году мы выйдем в прибыль, продав 50 т нанотрубок на сумму не менее $75 млн, EBITDA при этом составит 70%, что выше, чем у самого прибыльного продукта — Apple iPhone (46%).

— Ваш пример говорит о том, что в России есть потенциал создания инновационных продуктов? Или вы скорее исключение?

— Потенциал, конечно, есть. И главное — создавать инновационные продукты должны частные предприниматели, на собственный страх и риск, которых подталкивают к этому поиск высокой прибыльности, забота о благосостоянии своем и своих близких, желание оставить след в этом мире и что-то в нем изменить к лучшему. Именно инновационные продукты при всей рискованности инвестирования в них могут дать колоссальную прибыль. Государственные структуры не могут конкурировать в этом сегменте с частным сектором.

— Какова же тогда должна быть роль государства?

— Роль государства — создавать для инновационных компаний «заповедник» и при этом не превращать его в «зоопарк». Государство не должно пытаться управлять инновациями и венчурным бизнесом — такие проекты не размножаются в неволе. Но оно должно помогать — доступностью финансовых ресурсов, созданием инфраструктуры, защитой и покровительством, потому что оно от этого тоже окажется в выигрыше. Интерес государства здесь не только материальный — в технологическом прогрессе, в сборе налогов и т.п. Там, где развиваются инновации, человек может наиболее полно реализовать свои возможности, а значит, быть более успешным и в конце концов счастливым.


Место проведения: