Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Место России на технологической карте мира

Проиграла ли Россия конкуренцию на мировых рынках высоких технологий и оказалась технологически порабощённой, как заявил экс-министр экономики Герман Греф на Гайдаровском форуме–2016, или же уместнее говорить об отставании в отдельных высокотехнологических областях? Иначе как расценить 12-е место, которое, по версии Bloomberg, Россия занимает в списке 50-ти самых инновационных экономик мира.

Редакция STRF.ru предлагает обсудить ключевые проблемы технологического развития и способы их решения с представителями российского сектора исследований и разработок, инновационных компаний, институтов развития в ходе онлайн-дискуссии.

Вопросы к обсуждению:

  1. Какие российские технологии конкурентоспособны на мировых рынках?
  2. В каких сферах наша страна уступает мировым технологическим лидерам?
  3. В каких областях можно преодолеть технологическое отставание России, и что для этого надо сделать?
  4. Какие этапы создания технологической цепочки новой продукции должно поддерживать государство, а какие — частный бизнес (эффективные инструменты господдержки, лучшие бизнес-практики)?
  5. При каких условиях может быть успешно реализована Национальная технологическая инициатива (НТИ)?
  6. Что, на ваш взгляд, необходимо учесть при разработке стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период и как гармонизировать её с НТИ?

Высказать мнение по предложенным к обсуждению вопросам вы можете на странице обсуждения или в окошке «Комментарий» внизу этой публикации до 15:00 30 января. Указывайте, пожалуйста, имя, фамилию, место работы и должность.

Также вы можете задать вопросы, на которые ответят эксперты: Александр Александрович Чулок, заместитель директора Форсайт-центра ИСИЭЗ НИУ ВШЭ и Евгений Борисович Кузнецов, заместитель генерального директора — программный директор РВК. Позиции экспертов представлены ниже.

Attachment.jpg Александр Чулок:
 — Мы находимся на пороге новой технологической волны, и от своевременной идентификации «правил игры» зависит выбор успешной стратегии и тактики. Перспективный облик мировой экономики будет определяться следующим набором «базовых предпосылок».

Переход на новую парадигму производства, связанную с ускоренным применением передовых производственных технологий и новых материалов. Возросшая активность по «Индустрии 4.0» — яркое тому подтверждение.

Кардинальное изменение цепочек создания добавленной стоимости: появление новых (как продуктовых, так и географических), «устранение» ряда традиционных звеньев (например, посредников в виде ритейла). Развитие платформенных технологий, позволяющих изменить структуру издержек производства и обеспечить прямой доступ к конечному потребителю, приведёт к росту рынков, основанных на сетевых решениях — пример платформы «Uber» тому яркое подтверждение.

Движение от «экономики знаний» к «экономике действий»: возрастание роли компаний — системных интеграторов, решающих «проблему под ключ» благодаря быстрой «сборке» из наилучших доступных технологий и адаптации под форматы спроса. В России такой тип компаний практически отсутствует.

Тотальная кастомизация и персонализация: быстрая и дешёвая адаптация продуктов и услуг под нужды потребителей. Например, в области медицины и здравоохранения в настоящее время формируются новые мировые рынки, динамика которых тесно связана с достижениями в способах диагностики и лечения, основанными на принципах персонифицированной медицины, технологиях мониторинга в домашних условиях, дистанционных методах получения медицинских услуг.

Возрастание проблем, связанных с индивидуумом, обществом и окружающей средой в контексте создания дополнительных барьеров для развития новых бизнесов. Неготовность общества воспринять инновации, агрессивное противостояние нововведениям может значительно замедлить переход ряда стран на новый технологический уклад. Для России в связи с этим возникает дополнительный вызов: есть ли у нас достаточно лидеров, способных «возглавить» бизнесы «будущего»?

Значительные изменения в структуре занятости населения, спровоцированные переходом на новую парадигму производства, включая информационные технологии, биотехнологии, робототехнику (искусственный интеллект). Замена человеческого труда машинным, скорее всего, произойдёт в ключевых бизнес-процессах уже ближайшие пять лет. Очевидно, что многие профессии окажутся ненужными. Профиль компетенций, позволяющих быть конкурентоспособным на рынке труда, претерпит кардинальные изменения.

Новая модель высшего образования: формирование «портфелей компетенций» на базе оценки будущего спроса компаний. Её внедрение во многом связано с совпадением действия трёх групп факторов: активного применения новых технологий (включая online образование); перехода к концепции «предпринимательского университета», совмещающего обучение, науку и бизнес; развития спроса со стороны конечных потребителей в рамках концепции обучения в течение всей жизни.

Учёт перечисленных выше базовых предпосылок возможен в рамках разных моделей научно-технологического развития России, комбинация элементов которых определит и набор сценариев:

«инерционный дрейф» — попытка сохранения «статус кво» с небольшими «поддерживающими» инвестициями в научно-технологическое развитие, необходимыми для обеспечения национальной безопасности в широком понимании;

«текущая модернизация» — точечное, «нишевое» повышение конкурентоспособности экономики, предоставление площадок для развития производств, основанных на новой технологической волне. При этом основная интеллектуальная составляющая остаётся вне страны;

«технологический рывок» — попытка собственного развития некоторых «горизонтальных» технологий, играющих важную роль в создании новых производств.

Вопрос, смогут ли существующие инструменты и инициативы научно-технической и инновационной политики обеспечить реализацию позитивного для нашей страны сценария, остаётся открытым.

Attachment (1).jpg Евгений Кузнецов:
 — Сейчас мы вступаем в эпоху, когда довольно сложно говорить о конкурентоспособности отдельных групп технологий на международном рынке, потому что большинство технологий, как в их научном понимании — то есть школ, способных к выработке технологий, так и в индустриальном применении — то есть патентов, технологических пакетов, становятся глобальными. Поэтому очень некорректно для России строить свою технологическую политику, основываясь на выборе для себя жёстких ниш, — таким образом мы выпадем из экосистемы глобальной кооперации и глобальной конкурентоспособности, а мы должны, наоборот, искать максимально широкое встраивание во все актуальные мировые технологические цепочки по самому широкому спектру направлений. Моя принципиальная позиция по этому вопросу — нам надо не сужать приоритеты российской науки, а смотреть, в каких мировых направлениях развития науки и техники идёт прорыв, и включаться туда максимально широким количеством участников. Потому что именно там создаются новые знания, новые компании, рынки, а не в тех отраслях, где, возможно, у нас есть сильные школы, но которые не являются направлениями прорыва.

Есть ли сейчас в России технологические школы мирового уровня? Да есть: очень хорошие школы в области математики, алгоритмики, софта, ИТ в целом, в области нейронаук, наук о здоровье, хотя мы в этой области сильно проигрываем именно потому, что выпали из системы кооперации. В России, по-прежнему, хорошее материаловедение, химия и хорошие инженерные школы — всё это есть, но это не значит, что в каждом из перечисленного мы можем конкурировать. У нас всё достаточно фрагментарно: есть сильные школы и есть провалы, причём провалы критические. Если мы говорим о том, как преодолевать это отставание, я вижу два фундаментальных инструмента: первый — ясная инвентаризация, выстроенная на оценке уровня соответствия глобальному стандарту исследований и уровня включенности в глобальные исследования, глобальный процесс науки и техники; второй — определение приоритетов по доращиванию школ, которых у нас нет.

Какие этапы создания технологической цепочки должно поддерживать государство? Бизнес лучше справляется на всех этапах, где понятно, как строить продукты и рынки. Бизнес хуже справляется, когда надо производить знания, технологии, но ещё нет чёткого индустриального или рыночного заказа. Поэтому государство и бизнес везде в мире очень устойчиво дополняют друг друга: государство вкладывается в науку, образование — ранние стадии; бизнес вкладывается в поздние и зрелые стадии. Однако, помимо денег, нужна дополнительная поддержка. Именно на ранних стадиях создания технологической цепочки от бизнеса нужны компетенции: прежде всего по оценке перспективных рынков, а также компетенции в области управления, междисциплинарного взаимодействия и т.д. Точно также государство на стадиях роста бизнеса не должно вкладывать деньги, оно должно снимать барьеры, создавать позитивную среду, планировать и корректировать свои долгосрочные программы. На всех этапах — от науки до создания глобальных рынков — государство и бизнес должны действовать рука об руку.

При каких условиях может быть успешно реализована Национальная технологическая инициатива? Таких условий очень много, но я назову самые критические. Первое условие — создание эффективной координации и кооперации всех форм поддержки науки и индустрии, потому что сейчас они разорваны. НТИ требует сквозного и взаимосвязанного пространства для того, чтобы от сырой идеи до большой компании действовал один пакет инструментов. Второе условие — что всё-таки мы начнём планировать наши активности и инструменты, исходя из долгосрочных приоритетов, а не сиюминутных целей. Наше государство пока не умеет думать в длинном лаге, умеет думать только про завтра. НТИ — это про долгосрочные приоритеты и про те шаги, которые нужно сделать с учётом длинных циклов. Если мы сумеем собрать и скоординировать те инструменты, которые сейчас создаются, а государство поддержит долгосрочным планированием и выдержит свои обязательства, тогда у НТИ появляется шанс.


Место проведения: