Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Интервью Алексея Телешева, директора Фонда посевных инвестиций РВК: «Посевные инвестиции — это не бесплатные деньги и не гранты»


Алексей ТелешевО том, что представляет собой посевная стадия венчурного финансирования и об особенностях ее реализации Фондом посевных инвестиций (ФПИ) РВК, корреспонденту РБК daily Петру Сапожникову рассказал директор ФПИ Алексей Телешев.


«В России есть региональные точки роста, есть перспективные проекты, есть команды. Но рынку критически не хватает компетенции»
Каковы принципы работы ФПИ? Насколько он уникален, есть ли за рубежом посевные фонды, организованные государством?

Фонды посевных инвестиций — инструмент, скорее, не уникальный, а обязательный для рынков развитого венчурного капитала. При этом фонды посевных инвестиций создаются как частными инвесторами, так и при участии государства. Но стоит отметить, что проекты ранних стадий поддерживаются со стороны государства практически во всех странах в основном за счет грантовых механизмов. Поэтому на этапе запуска ФПИ РВК, конечно, стояла дилемма: что выводить на рынок — или финансовые инструменты, или инвестиционные инструменты, или гранты. Было принято, на наш взгляд, обоснованное решение создать инструмент не только поддержки молодых стартапов, но и инструмент развития управляющих команд, которые в перспективе смогут стать управляющими малых и средних фондов. Так мы пришли к концепции венчурного партнерства. Для ФПИ сейчас два приоритета: выявление грамотных, компетентных и рыночно ориентированных управляющих команд в различных регионах страны; содействие формированию на их базе потока посевных проектов.

Для сравнения с международной практикой можно взять такой параметр, как средняя скорость предоставления государственной поддержки проекта. По ряду грантовых программ в США проект получит решение после его рассмотрения за срок не менее шесть месяцев. Сейчас максимальный срок принятия решения (одобрить, отказать, направить на тщательную проверку) по проекту в ФПИ составляет не более 30 рабочих дней. Знаем, что и наши коллеги из фонда «Сколково» приближаются к этому параметру.

Что изменилось в политике фонда с момента его учреждения? Случилось ли так, что какие-то методы привлечения стартапов, на которые был первоначальный расчет, не оправдали себя на российской почве и вместо них пришлось придумывать новые?

ФПИ — первый и, не побоюсь этого слова, беспрецедентный инвестиционный инструмент в стране, который начал работать с проектами самых ранних стадий. Мы в своей работе столкнулись, как сейчас становится очевидным, с системными проблемами и законодательства, и рынка, и понимания того, что есть венчурные инвестиции. В реальности все участники процесса и системы посевных инвестиций за полтора года прошли большую школу. Учатся все — команды проектов, венчурные партнеры и, безусловно, сам фонд.

За достаточно короткий интервал мы несколько раз адаптировали под запросы рынка регламенты и процедуры фонда. Упростили процесс для заявителей. Мы много общаемся с международными экспертами, они говорят, что «в частных международных фондах все гораздо зарегулированней», но мы видим потенциал для своего развития — вводим типовые шаблоны учредительных документов и документов по сделкам. Ввели процедуру предварительного рассмотрения проектов в фонде, которое проходит каждую неделю в течение всего дня. Через нее уже прошло более 100 проектов. Только после этого и комментариев по модификации проектов венчурные партнеры упаковывают сделки для инвестиционного комитета ФПИ.

Также нами вводится система дифференцированного рассмотрения проектов — проекты разных степеней готовности должны иметь определенные наборы документов и претендовать на различные суммы. Соответственно, скорость рассмотрения таких проектов фондом также будет разной.

У нас сейчас единый порядок рассмотрения проектов, верхний порог инвестиций — 25 млн руб. Но, вводя систему дифференцированного рассмотрения проектов, мы отрабатываем на практике их градацию. Мы считаем, что это позволит нам еще более тесно сотрудничать с бизнес-катализаторами. Это наши венчурные партнеры, которые работают с проектами с самых ранних стадий, фактически берут идею будущего бизнеса и начинают ее поднимать на более высокие стадии реализации. Это «Главстарт» Аркадия Морейнеса, «Начинай» Андрея Головина, бизнес-катализатор при МИСиС, который запустили Дмитрий Цейтлин и Сергей Грибов, «Венчур-Эксперт» Константина Куликова. Мы считаем, что сейчас средняя величина инвестиций фонда в отдельный проект достаточно высока — 17—18 млн руб. Мы бы хотели войти в более ранние стадии посевного инвестирования и считаем, что вполне комфортными для ФПИ будут уровни в 2—5 млн руб.

Все же фонд — это не такая большая структура, и мы считаем, что должны ориентироваться на тот уровень бизнес-экспертизы, который делают венчурные партнеры, в том числе и те, которые запускают свои бизнес-катализаторы и работают с проектами с самого начала.

Оправдались ли расчеты, задумки, которые были при запуске ФПИ?

Скорее мы стали более объективны в нашем понимании реальной ситуации на рынке. Ключевой вывод, сделанный нами, такой: в России есть региональные точки роста, есть перспективные проекты, есть команды. Но рынку критически не хватает компетенции в областях структурирования инвестиционных сделок, нематериальных активов, технологического маркетинга, финансового менеджмента, а также недостаточно смарт-инвестиций от бизнес-ангелов.

Сколько проектов было рассмотрено в прошлом году, сколько из них получило финансирование от ФПИ? Как вы объясните такой результат?

С момента запуска ФПИ в ноябре 2009 года было одобрено (в том числе с отлагательными условиями) 27 проектов. Объем инвестиций по одобренным проектам составляет 641 млн руб., с учетом денег частных инвесторов из них суммарный объем коммитментов фонда составляет 384 млн руб.

Наблюдая такую статистику, мы ставим для себя задачу всячески содействовать генерации потока проектов. Для этого мы выстраиваем взаимодействие как с бизнескатализаторами, работающими с командами и идеями проектов, так и с венчурными фондами (которые также видят посевные проекты, но не рискуют в них инвестировать). Отдельно необходимо упомянуть инновационный центр «Сколково».

Уже две портфельные компании ФПИ стали резидентами «Сколково», и мы также получили запросы от нескольких грантополучателей «Сколково» на участие в последующих инвестиционных раундах ФПИ.

Приведите пример удачных стартапов, какие факторы привели их к успеху?

Успех посевных инвестиций измеряется удачным привлечением инвестора следующего раунда. У ФПИ сейчас есть три-четыре проекта, приближающихся к этапу последующего финансирования, у них, на наш взгляд, высокие перспективы. В своей работе мы рассчитываем, что все наши компании имеют шанс на успех и верим в них. Сильная команда проекта, на наш взгляд, один из главных факторов успеха стартапа.

Из проектов, которые раньше других стартовали, можно озвучить такие.

«Нанодерм» — разработка и создание трансдермальных нанотранспортных систем для производства профессиональных антивозрастных косметических средств. Проект успешно развивается, линейка из 26 продуктов прошла государственную сертификацию, и 22 июня совет директоров «Роснано» принял решение об инвестициях в нашу портфельную компанию.

«Онкомакс» — разработка и коммерциализация инновационного таргетного препарата для лечения рака почки. Успешно пройдены доклинические испытания. В данный момент проходит первый этап гуманизации.

Какие практические рекомендации вы можете дать соискателям посевных инвестиций? Какие ошибки они допускают чаще всего?

Посевные инвестиции — это не бесплатные деньги и не гранты. Это инвестиции. Фонд такой же инвестор, как и остальные, только рискует он в большей степени, чем партнеры по сделке, — он вкладывает живые деньги, 75% от необходимого количества, и его финансовый риск в три раза больше, чем риск частного инвестора. Поэтому привлекать в проект нужно ровно столько средств, сколько нужно для достижения следующего этапа.

Участники проекта — партнеры. У них разные права, но они объединены во имя общей цели. Успех проекта равен их успеху, поэтому партнерство, прозрачность и бизнес-диалог в проекте — залог долгосрочного и выгодного сотрудничества.

Чего в законодательстве не хватает для наилучшей работы механизма посевных инвестиций?

Изменений в федеральный закон №217. Ряд норм критичен для венчурных инвестиций. А сейчас в России вузы реально могут стать источником большого числа интересных проектов. Нужно создать прозрачную и легитимную модель трансфера технологий и нематериальных активов из вузов.

Те проектные компании, которые используют интеллектуальную собственность вуза, знают, что учебное заведение, по 217му закону, не может ее передать. Для ФПИ вопрос интеллектуальной собственности очень чувствителен. Мы же не банк и не берем залогов, зато берем на себя огромные риски, связанные с тем, что компания, в которую мы инвестируем, использует не принадлежащую ей интеллектуальную собственность.

Но вуз тоже заинтересован в том, чтобы получить оплату за переданное им изобретение. Как это возможно сделать?

Механизмы передачи отчуждаемой интеллектуальной собственности могут быть разными. Например, ее выкуп, получение вузом ренты, роялти с продаж в будущем готовой продукции. Но пока это невозможно.

Из 27 одобренных ФПИ проектов шесть приняты с отлагательными условиями, пять из них — это проекты с университетами. Отлагательные условия для них — это решение вопросов с передачей интеллектуальной собственности. Пока это не произошло, сделки не могут быть завершены, и инвестиции туда не пойдут.

Кроме того, есть еще проблема с уставами государственных университетов, в части возможности передачи ими имущества. Для этого необходимо решение Росимущества, и не только. Это достаточно долгий процесс. Есть много нюансов, которые тормозят потенциально большой вал инвестиций в вузовские проекты.

Куда проект попадает после завершения посевной стадии венчурного финансирования? Насколько комфортным станет его прохождение по более высоким ступеням венчурной лестницы?

После посевной стадии у проекта несколько возможных путей. Как минимум неуспех и возврат на стартовую позицию для новых свершений. Конечно, мы ориентированы на другой вариант — переход проекта на следующую ступень инвестиционной лестницы и получение венчурных инвестиций ранних стадий объемом 1-3 млн долл. Есть еще один вариант, так называемый бутстреппинг — имея технологию или работающую модель, компания не привлекает инвестиции, а живет по контрактам от заказчика и правильно управляет своими поставщиками и подрядчиками.

Есть проекты «звезды», которые выстреливают, есть проекты «середнячки», которые никогда не принесут столько прибыли, как Facebook. Просто у фонда есть жизненный цикл инвестиций, и понятно, что он не будет оставаться в проекте более трех-четырех лет. Если мы видим, что проект нормально работает и развивается, но без взрывного эффекта, то мы будем реализовывать свое право продать нашу долю команде проекта.

Но все же риск сохраняется на всех ступенях развития бизнеса, поэтому инвесторов в венчурной архитектуре можно сравнить со ступенями ракеты, выводящей спутник на орбиты различной высоты.


Место проведения: