Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Квантовые технологии: качество идей и качество людей

24.07.2013
Источник: ТАСС-Телеком

Квантовые технологии: качество идей и качество людей

Закончившаяся сегодня в Москве научная конференция оказалась больше, чем научная конференция. На этот раз она собрала более 200 ведущих учёных со всего мира, включая нобелевских лауреатов. Это вдвое больше, чем было на первой Международной конференции по квантовым технологиям в 2011 году. Но главное – в другом. Главное – она воплотила в себе надежды, что Россия сумеет мощно войти в шестой технологический уклад. Пропустив пятый, компьютерный, наша страна, сохраняющая ведущие научные позиции в области лазерной и квантовой физики, имеет ныне все шансы, чтобы стать одним из лидеров в квантовых технологиях. Нужно только добиться того, чего не удалось реализовать во времена компьютерной революции, - соединения научных открытий и финансов, что, собственно, и называется инновациями. О проблемах и достижениях в этой области ИТАР-ТАСС рассказал представитель одного из организаторов этого мероприятия, директор департамента стратегических коммуникаций Российской венчурной компании (ОАО РВК), Евгений Кузнецов.

Кванты – это, как считают многие, что-то очень маленькое, очень сложное и очень далёкое от повседневности. Ладно, физики – им положено копаться в глубинах материи. Но при чём тут финансисты, ставшие организаторами научной конференции по столь далёкой от рыночных реалий теме?

Она не так далека, как кажется. Квантовые технологии сегодня – самая прорывная и перспективная часть исследований в области физики. В своё время, примерно полвека назад, такими же далёкими от повседневности представлялись лазеры, компьютерная техника, интернет. Они присутствовали в фантастических романах, но мало кто представлял, что эти изобретения вскоре не только вызовут громадные, поистине революционные изменения в жизни человечества, что ныне и обозначается как пятый технологический уклад, но и сформируют почти необъятный рынок. Это ведь та технологическая революция, случившаяся полвека назад, принесла нам лазеры и микропроцессоры, медицинские томографы и скоростной интернет. А начинающаяся сейчас квантовая революция повлияет на нашу жизнь не менее значимо. Нас ожидают и медицинские приборы, делающие анализы без взятия проб крови и тканей, и сверхчувствительные детекторы наркотиков и взрывчатки, и новые материалы, обеспечивающие невидимость, сверхпроводимость при высокой температуре, прочность и жаростойкость, не имеющие аналогов в природе и технике. Уже разрабатываются принципиально невзламываемые системы шифрования, основанные на квантовых принципах, и квантовые компьютеры, способные решать задачи, принципиально недоступные современным. Возможно, они станут основой универсального искусственного интеллекта, который не удалось создать средствами цифровой техники.

И самое важное: сегодня квантовые технологии также формируют новую индустрию. Появляются изобретения в самых разных областях, начиная, как уже говорилось, с квантовой криптографии и атомных часов, заканчивая квантовыми сенсорами, считывающими состояние каждой клетки тела, искусственным моделированием веществ и так далее. Уже есть компании, зарабатывающие на квантовых технологиях. К примеру, выпускаются оптоволоконные температурные датчики. Это оптический кабель длиной до 10 километров, который подключается к прибору, и тот видит изменения температуры по всей длине кабеля. Получается пожарный датчик, охватывающий целое здание, шахту или трубопровод, не требующий электропитания и не боящийся агрессивной окружающей среды.

Но весь потенциал этих знаний в простые и понятные нам продукты пока ещё не трансформировался. И наша общая задача – а именно государства, общества и нас как венчурной компании – состоит в том, чтобы добиться этой цели. А для этого необходимо соединить знания и деньги.

Хорошее желание. Но насколько я в курсе, те люди, которые реально занимаются созданием квантовых компьютеров, более всего страдают как раз из-за того, что достойного финансирования их работы не получают. И это, по их словам, пугает их больше всего невозможностью приобрести необходимые для этих работ приборы. А это, в свою очередь, приводит к отставанию, которое наверстать крайне тяжело. Не получится ли так, как с компьютерами – и математика была, и процессоры создали на лучшем мировом уровне, а отстали навсегда?

Мы, РВК, являемся одним из институтов развития. То есть, тем, кто помогает этому движению набрать силу в России. Но венчурная индустрия складывается тогда, когда появляются уже технологические разработки. А для этого должны пройти некоторые стадии фундаментальных разработок. И задача венчурной индустрии – быть рядом, чтобы не потратить деньги зря, когда до прорыва еще 20 лет, но успеть вложиться тогда, когда прорыв уже начинается. И вот сейчас основные венчурные фонды, кто вкладывается в технологии, - они находятся в состоянии повышенной готовности. Все ждут, что прорыв вот-вот произойдёт.

А пока в ФИАНе идут фундаментальные работы, в них вы не можете вкладываться по определению?

Нет, к сожалению. Это не наш мандат, это мандат государственных грантовых фондов, академий и министерств. Номы привлекаем к участию в научной конференции специалистов в области бизнеса и венчура – и именно это и есть наша задача на этой конференции. Мы привлекаем людей, которые помогают учёным сделать этот шаг от фундаментальных знаний к технологиям. То есть мы как раз в научном плане немногим можем помочь процессу, но вовлечь в дискуссию, пока научную, специалистов из бизнеса, чтобы они уже начали вытаскивать чисто научные результаты на уровень технологий, - вот это мы можем, вот этим мы и занимаемся.

Правильно я понимаю – чтобы будущие инвесторы познакомились с тематикой, с тенденциями в данной научной области?

Да. Чтобы они почувствовали, начали разбираться в авторитетах, в тенденциях, чтобы начали понимать, условно говоря, у кого спросить совет, за каким журналом следить, за какой лабораторией наблюдать.

В принципе, это алгоритм понятный, но в России есть своя специфика. Дело в том, что большая часть венчурных инвесторов в нашей стране – это люди, которые, образно говоря, недавно только «зашли» в эту сферу бизнеса. Соответственно, у них не хватает опыта и знаний в том, как не ошибиться. И наша прямая ответственность – развивать не науку, а прежде всего венчурное коммьюнити, чтобы сформировать его и помочь преодолеть болезни роста. Это с одной стороны. А с другой – чтобы они/венчурные инвесторы/ не вкладывались в какие-нибудь простые интернет-проекты, типа создания какого-нибудь полезного, но всего лишь интерфейса, - а вкладывались в сложные. Для этого нужны именно бизнес-инструменты. Это, может быть, выглядит проще, чем квантовая физика, но, на самом деле, очень сложно. И потому наша задача как института развития - не заменить собой рынок, а помочь ему запуститься. Именно это, как нам кажется, РВК удаётся, потому что за последние три года рынок вырос примерно с одного миллиарда до почти семи миллиардов долларов, а два последних года подряд он удваивался ежегодно.

Но, если честно, результаты пока общественность не восторгают. Почему-то нет ощущения, что мы уже всерьёз и надолго устроились на рынке высокотехнологической продукции. Зато все сетуют на сырьевой характер нашей экономики…

Пока это неизбежно, так как это длинный цикл. И рынок высокотехнологической продукции очень новый для нас рынок, на котором не то что ещё не построено здания, но, образно говоря, всё ещё идёт сушка брёвен для него. Наше огромное, потенциально мощное коммьюнити людей, генерирующих идеи, пока генерирует такие, которые деньгами невозможно подхватить. Эти идеи пока ещё слишком абстрактные.

Позволю себе привести в качестве примера одну очень красивую историю.

Все мы пользуемся флешками. Это разработка бывшего российского, ныне израильского учёного Семёна Лицина. Флешку до этого изобретали два раза: один раз в «Тошибе», второй раз в «Интеле» – и оба раза не смогли внедрить. Не придумали, куда. И оба раза проекты закрывали. То есть в принципе твёрдые накопители информации были на рынке – но большие и очень дорогие. Технология существовала 20 лет, но никто не мог придумать, что с ней делать.

Лицин, найдя собственно физический эффект, который позволял делать флешки более компактными, поначалу тоже не знал, что с этим делать. Но однажды он столкнулся в университете с двумя предпринимателями, которые дали ему две идеи. Что это были за идеи? Один из советчиков придумал, что флешка должна быть маленькой и помещаться, условно говоря, в кармане. А другой придумал, что она должна работать через USB-порт. Эти две идеи и принесли миллионы ему, предпринимателям и университету, где он трудился. Они разделили роялти на четыре части и все, как понимаете, довольны.

Именно элементарная, на вкус обывателя, идея создала гигантский объём денег и колоссальную индустрию. Патент купили и «Тошиба», и «Интел», и «Сандиск». А у Лицина теперь есть свой собственный научный центр, он содержит собственный институт, где разрабатывают эти удешевления флэш-памяти, которые происходят каждые два года.

Но физически уменьшил размер флешки он?

Физически да, придумал это он. Именно он сделал флешку компактной. Но рынок для неё открыли идеи тех двоих предпринимателей. Очевидные, действительно. Однако…

Знаете, все гениальное кажется очевидным, когда оно состоялось. На этом примере мы видим убедительную демонстрацию того, что компетенции научные и компетенции бизнесовые – в процессе создания продукта равновесны. Этого многие не понимают, особенно в научном мире. Беда наших российских учёных в том, что они думают: «Бизнес – ерунда. Главное – знания». А это не так. Это равновесная динамическая система – знания и их претворение в продукт через бизнес.

С другой стороны, надо признать и противоположное: у нас очень мало людей, которые могут прийти к учёному и сказать ему банальную, простую вещь, которая выведет его открытие на рынок технологий. А без этого не может выстроиться очередь инвесторов, которые готовы дать денег.

И эту роль подсказчика выполняете вы?

Да, этим мы и занимаемся. Приводим бизнес к науке. Возникают связи, и они начинают потихонечку работать. Мы помогаем возникать коммьюнити, например, на базе региональных технопарков. Это замечательный проект, которому мы помогаем с момента возникновения –технопарк Академгородка в Новосибирске. Замечательная площадка, там много изобретателей и инноваторов, много учёных и постепенно появляются бизнесмены, грамотные, опытные, те, кто уже знает, как что делается. То же самое происходит в других регионах. Постепенно, но уверенно.

Как это выглядит конкретно? Вы устроили конференцию, услышали там какие-то идеи, потом вызываете к себе неких бизнесменов и говорите им, во что вкладываться…

Нет, работает всё совершенно по-другому. Этот эффект даже получил название «тропический лес». Его ещё называют «эффект Силиконовой долины». Он состоит только в том, чтобы создать такой плотности среду, чтобы в ней начали возникать самостоятельные процессы, в которой много-много разных игроков, и они начинают друг с другом работать.

Что же это за игроки? Учёному ведь «играть» некогда. Да и бизнесменов он, мягко говоря, не всегда уважает…

А учёные и продолжают заниматься своим делом. Только в среде учёных должны присутствовать погруженные внутрь специальные сервисы - специалисты по трансферу технологий, эксперты по защите интеллектуальной собственности, специалисты по взаимодействию с промышленностью, с государством и так далее. Всё это должно быть снабжено большим количеством разных информационных систем – базы данных, специальные медиа, конференции, площадки и так далее. И бизнесмены, конечно, привлечённые венчурными фондами, готовыми вместе с ними вкладываться в инновации. И в итоге возникает в какой-то момент эта насыщенная смесь, искра проскакивает – и она вспыхивает.

Вот этим мы, собственно, и занимаемся. В этом – и есть наша задача, и наша, если хотите, миссия. Мы делаем не советскую вертикальную иерархическую структуру – она не работает. Мы делаем то, что называется в мире «нетворкинг». То есть сеть. Все люди друг друга знают, и у них складывается друг о друге представление, они формируют какие-то устойчивые зоны совместных интересов – иными словами, встретившись один раз при нашей помощи, дальше они встречаются сами. А мы их информируем о процессах, происходящих в науке.

У нас после конференции по квант-компьютингу в начале августа пройдет школа биотехнологий. Туда приезжают звезды современной науки, они общаются с аспирантами-студентами, то есть, с самой «генерящей», молодой и активной средой. И туда мы привозим фонды, бизнес, потому что сами они бы туда никогда не дошли.

Получается, что вы создали что-то вроде бизнес-центра. И оболочка бизнеса – и в то же время его нервы.

Да, именно так. Причём наша задача – не заменять собой эту среду, этот «тропический лес». Поэтому мы практически никогда не являемся полностью, стопроцентными спонсорами или партнёрами. Обязательно должно быть сомасштабное частное участие. Потому что тогда есть уверенность, что когда мы отойдём в сторону, проект будет жить. Сейчас я совершенно уверенно могу сказать, что этот подход работает.

Если разбираться, как работает венчурная индустрия, как работает венчурный фонд - это, на самом деле, группа партнёров, которые являются экспертами в бизнесе в определённой сфере. И они берут на себя роль неких сталкеров. чтобы ходить в «Зоны» зарождающихся идей, и выхватывать лучшие. И это не математизированный процесс, это невозможно алгоритмизировать. Это удача.

А неудача? Если ваши ведомые, ваши подведомственные тоже наступят в какой-то «ведьмин студень» и потом умрут…

Такое бывает.

Вы что в таком случае делаете? Какова ваша ответственность и ваши действия?

Это очень непростой вопрос. Особенно в России, особенно в свете наших последних событий. В целом венчурная отрасль везде в мире неприбыльна. И это нормально. Так устроен этот бизнес. Поэтому у нас главная задача, чтобы наш портфель был сбалансирован. То есть, да, очевидно, кто-то выиграет, кто-то проиграет. Но в сумме должно быть «в ноль», условно говоря, с некоторой прибылью. Именно так работают венчурные фонды, потому что в венчурных фондах есть такое правило «3-3-3-1». Где три проекта провалятся и будут убыточными; три проекта будут, скорее, в небольшом минусе; три проекта будут, скорее, в небольшом плюсе. И только один «выстрелит» и окупит все убытки. Проблема в том, что никто не знает, какие проекты сработают, а какие провалятся. Это такая жестокая игра. Если государство или какие-то компании не готовы к возможным поражениям, то лучше эту игру не затевать.

Причины выигрышей и проигрышей ваши аналитики рассматривают?

Да, конечно. Это не только наши аналитики делают, это делают все венчурные аналитики. И знаете, что оказывается? В 95 процентах случаев причина проигрыша – это не эффективность технологий, а качество управления бизнесом. Чисто менеджерская функция. Вот в каком-то смысле те же самые Курчатов и Королев ведь не были самыми гениальными физиками. Они были самыми гениальными управленцами – это очень важно понимать.

Венчурный бизнес – это всё же бизнес. Тут проверяется не качество идей, а качество людей. Нынешняя конференция показала: с идеями у нас порядок. Россия действительно имеет все шансы, чтобы уверенно войти в новую технологическую революцию. Где-где, а в этой области у нас есть значительные научные наработки. Главное теперь – «срастить» идеи с людьми. С потребителями через посредство бизнесменов. Вот обеспечить высокое качество этих посредников – главная задача ближайших лет.

Беседовал обозреватель ИТАР-ТАСС Александр Цыганов

Место проведения: