Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Нужны ли российским IT-стартапам государственные деньги?

06.08.2013
Источник: Digit.ru

Нужны ли российским IT-стартапам государственные деньги?

Алексей Соловьев, управляющий директор венчурного фонда Prostor Capital, считает, что, выходя на инвестиционный рынок, госструктуры зачастую создают немалые препятствия самими себе в реализации собственных начинаний.

Алексей Соловьев, управляющий директор венчурного фонда Prostor Capital

Сама по себе поддержка инновационного бизнеса государством не является ключевым моментом для венчурного бизнеса. Эта отрасль была изобретена и развита частными инвесторами, делавшими рискованные инвестиции в новые технологии. Но при этом элементы госполитики в венчурном инвестировании присутствуют на всех рынках. Основная роль государства — это помощь в преодолении «узких мест»: доступ к финансированию, снятие бюрократических препон, создание соответствующей инфраструктуры для поддержки предпринимательства и развития венчурной экосистемы в целом.

С точки зрения количества вкладываемых в поддержку инноваторов и молодых предпринимателей денег, наше государство упрекнуть не в чем. Государственных фондов и институтов развития, ориентированных на такого рода поддержку, достаточно много. Через «Сколково» и подобные ему структуры государство регулярно выделяет гранты или выступает партнером в софинансировании проектов. Один из последних примеров — созданный по инициативе Минкомсвязи государственный инвестиционный фонд «Росинфокоминвест» для совместного с рыночными партнерами финансирования проектов в области информационных технологий. На первый взгляд, инициатива абсолютно благая. Но, нужны ли IT-рынку еще одни государственные вложения?

Надо сказать, что IT — совсем не обиженная вниманием венчурных инвесторов сфера. Примерно 2/3 всех венчурных денег вкладывается сегодня в IT и интернет-проекты. Этот сектор наиболее динамичен с точки зрения числа сделок и абсолютного объёма действующего в нём капитала. Согласно исследованию Dow Jones VentureSource, в 2012 году Россия поднялась на четвертое место в Европе по объёму венчурных инвестиций в отраслях высоких технологий. И приток средств постоянно продолжается.

Это, конечно, большой плюс для рынка. Без денег ни один проект не сможет подняться. Но здесь ситуация частично напоминает сизифов труд: большинство поддерживаемых «поднимаемых в гору» идей рано или поздно скатываются вниз. Разница между количеством финансируемых на ранних стадиях проектов и количеством выживших и доживших до выхода превышает допустимые для венчурного рынка показатели во много раз. Складывается парадоксальная ситуация: денег и усилий вкладывается много, а толку от этого выходит мало.

Проблема в том, что начинающим предпринимателям часто не хватает не столько денег, сколько элементарного опыта, понимания, как из технологии сделать коммерческий проект, начиная с разработки финансовой модели и заканчивая презентацией для потенциальных инвесторов. Большинство команд работает «на коленке» — в кафе или дома, а грамотные шаблоны бизнес-планов передаются из рук в руки как рукописи Солженицына в эпоху советского застоя.

В результате полученные деньги идут преимущественно на разработку продукта, а что с ним делать дальше — никто не знает. Для зарубежных (прежде всего американских) фондов этой проблемы не существует, поскольку за десятки лет развития бизнеса были наработаны готовые схемы для превращения инноваций в рыночный продукт, созданы механизмы обучения и поддержки предпринимательства, выросло несколько поколений, имеющих опыт такой работы. Российский рынок еще только на полпути к такой степени зрелости. И прямым инвестированием этот путь не ускорить.

Я думаю, что если хотя бы часть тех государственных денег, которые сегодня идут напрямую в проекты, переправить на создание соответствующей инфраструктуры, нацеленной на поддержку предпринимательства и развитие предпринимательской культуры у нас в стране, то пользы от этого было бы значительно больше. По моему мнению, институты развития должны более 50% времени и средств тратить на экосистему и лишь остальные — на прямое финансирование. Например, они могли бы заняться усилением профильного образования, созданием и поддержкой специальных структур, предоставляющих экспертную поддержку начинающим предпринимателям, по меньшей мене — обеспечить начинающим командам недорогие рабочие места. Парадоксально, но сегодня элементы необходимой венчурной инфраструктуры, такие как, например, Rusbase или Digital October или любые нетворкинги, создаются, в основном, на деньги частных инвесторов.

Безусловно, финансовая поддержка, как я уже говорил, рынку тоже очень нужна. В международной венчурной практике она осуществляется преимущественно через создание «фонда фондов» (у нас в стране единственным примером такой структуры является РВК). В этой модели государство инвестирует в проекты не напрямую, а через профессиональные рыночные структуры — инвестиционные фонды, то есть, по сути, входит к ним в долю и становится limited partner. Чем хороша подобная практика? Дело в том, что правильно оценить компанию, потенциал рынка, рассчитать финансовую перспективу могут только профессионалы. У государства нет такого количества ресурсов для выполнения этих функций. Собственно, и не должно быть. Его роль — стимулировать развитие рынка и помогать ему через профильные профессиональные органзации, каковыми являются венчурные фонды. Попытка действовать напрямую и самостоятельно задавать «правила игры» не всегда дает позитивный результат. Выходя на инвестиционный рынок и действуя в парадигме привычных для них бюрократических процедур, государственные структуры создают немалые препятствия не только предпринимателям, но и самими себе в реализации собственных начинаний.

Взять хотя бы тот же пример с фондом Минкомсвязью. С одной стороны, абсолютно благое начинание — поддержка российских IT-инноваций, с другой — вполне продуктивное намерение партнерства с венчурными фондами. Но с организационной точки зрения вписаться в этот проект как рыночным инвесторам, так и стартапам достаточно сложно по целому ряду причин; например, ограничение объемов финансирования от 10 до 30 миллионов рублей за 50% бизнеса. Такое условие сильно сужает рынок потенциальных инвестиций, так как практически фиксирует premoney valuation и является потенциальным препятствием для многих стартапов, которые не хотят отдавать половину своего бизнеса в чужие руки. Крайне странной выглядит схема с ЗАО (инвестиции могут быть осуществлены только в ЗАО), а также назначение председателем совета директоров всех проинвестированных компаний кандидата от УК «Лидер», что также вряд ли понравится многим стартапам. Описание порядка инвестирования занимает 167 страниц, это достаточно сложная бюрократическая процедура, как на входе в проекты, так и на выходе из них. А как поведет себя эта схема, если потребуется списать актив (что случается в венчурном бизнесе), предположить невозможно. Это может стать отталкивающим фактором для многих фондов — потенциальных партнеров проекта, профессиональная поддержка которых критически важна для успеха этого и подобных ему начинаний.

Венчурный рынок России сегодня на подъеме. В отличие от целого ряда развитых венчурных индустрий, он демонстрирует уверенный рост. Думаю, что этот тренд продолжится в ближайшие годы, и государственная поддержка ему, безусловно, нужна. Но в большей степени, чем «невидимая рука рынка», государство не может и не должно вмешиваться в формирование рынка «покупателя» инноваций. Оно может и должно помогать, но в первую очередь — стимулами и снятием ненужных барьеров. Все остальное должен решать сам рынок. Баланс спроса и предложения — непреложный закон.


Место проведения: