Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Критиканствующая апология

29.11.2013
Источник: Эксперт

Критиканствующая апология

Владимир Громковский

Продолжу споры с новой редакцией Стратегии РВК (начало здесь), напомнив читателю о своей самой высокой оценке этого документа. В первой заметке спорил с тем, что венчурная отрасль уже перешла к воспроизводству на собственной основе. В ответ от лиц, причастных к написанию стратегии, получил, в частном порядке, замечание: такого утверждения в документе нет, есть только в пресс-релизе – и то не совсем такое. А в стратегии всего лишь говорится, что в настоящий момент рынок стал менее зависим от государственного капитала. (С чем невозможно не согласиться – по меньшей мере, в рамках первого цикла воспроизводства отраслевого капитала.)

С замечанием согласен по виду – но не по существу. РВК в новом документе отказывается от участия в создании фондов общего назначения (generalist funds), как было в 2007-2008 годах, сосредоточивая внимание и деньги на фондах стадийных (предпосевных и посевных) и отраслевых/кластерных (авиакосмического, жизни и здоровья, энергоэффективности). Но это и означает, что РВК верит в способность частного капитала и рынка обеспечить формирование фондов общего назначения второго поколения (второго цикла воспроизводства отрасли) – фондов, составляющих костяк, несущих основу венчурной отрасли. И, веря в это, переносит внимание с воспроизводства основы отрасли на совершенствование ее строения. Вывод, следующий из заметки, опубликованной на прошлой неделе: государству следовало бы зарезервировать средства и для создания фондов общего назначения на время перехода от первого ко второму циклу воспроизводства отрасли (примерно 2015-2020 годы). Другое дело, насколько казна готова добавлять в капитал РВК на эти цели средств в условиях стагнации и превышения расходов над доходами: может быть, и не готова. И тогда выбор стратегии предопределен внешними обстоятельствами.

Теперь – к строению отрасли. Диагноз РВК – отраслевые перекосы в сторону фондов более поздних стадий и IT-проектов – совершенно верен. Верно и решение: своим денежным участием побудить частный капитал к созданию предпосевных и посевных фондов, как и кластерных. В чем могло бы быть уточнение к новой стратегии? Уточнений два.

Первое – анализ строения отрасли и последующие корректирующие его инвестиции РВК в новые фонды следовало бы вести на основе законов ценологии, о чем более подробно рассказано в недавней заметке «Ценологические резервы роста». Там данный вопрос почти исчерпан (в пределах журнальной колонки) – разве что стоит прямо указать: строение венчурной отрасли подчиняется тем же ценологическим законам, что и вся остальная экономика. Так что число, размер и отраслевая направленность фондов в идеале находятся во вполне строгих соотношениях – и эти соотношения вполне можно было бы включить в стратегию РВК (а до того – затребовать от обследующих отрасль по заказу РВК компаний систематизировать наблюдения согласно требованиям ценологии). Тем более что это стало бы отличным – полностью научным! – обоснованием для запроса дополнительных капиталов на развитие отрасли из казны.

Второе – вопрос о фондах отраслевого/кластерного типа, как раз и призванных устранить отраслевые перекосы, диагностированные в стратегии. Самый главный вопрос (знаю, что высшее руководство РВК, включая совет директоров, весьма озабочены им): насколько целесообразно создание венчурных фондов в уже устоявшихся и в целом завершивших свое экстенсивное развитие отраслях (на насыщенных рынках)? К этом вопросу примыкает и другой: насколько средств венчурных фондов, создаваемых РВК, достаточно для осуществления инвестиций в проекты из таких зрелых отраслей (самые крупные фонды РВК – порядка 3 млрд рублей, что в 2007 годы составляло $20 млн долларов, а теперь ближе к 90 млн долларов, из которых примерно половина – от РВК)?

Здесь стоит пояснить, что венчурное инвестирование – это инвестирование в быстро растущие рынки: либо совсем новые, удовлетворяющие ранее не существовавшие потребности, как рынок персональных компьютеров в 1980-2000-х годах, либо такие, на которых происходит вытеснение старых средств удовлетворения потребностей принципиально новыми: как автомобили в 1900-1950-х годах вытеснили на рынке перевозок лошадей (это именуют подрывными инновациями). Только очень быстро растущий рынок – от 20% и более в год на протяжении десятка и более лет – позволяет получать тысячи процентов прироста инвестированных средств, обеспечивая высокую доходность инвесторам в венчурные фонды, даже при том условии, что половина и более инвестиций фондов пропадает в неудачных предприятиях.

«Старые отрасли» не растут быстро – и, как правило, не могут обеспечить инвестору необходимую ему доходность, соответствующую высокому уровню риска. Соблазняя венчурного капиталиста вкладываться в подобные отрасли – например, авиакосмическую, – РВК ставит его перед сложной задачей. Понятно и то, что, имея около 100 млн долларов и будучи обязанным вложиться хотя бы в 15 проектов (такова математика инвестиционных фондов), ни в разработку ракеты-носителя, ни в создание нового самолета вложить средства не получится: там речь идет о сотнях миллионов и миллиардах долларов на разработку одного изделия. Да и сможет ли фонд на равных участвовать в управлении проектом и защищать свои интересы как инвестора, когда его партнерами окажутся предприятия-гиганты, такие как РКК «Энергия» или Объединенная авиастроительная корпорация?

Иными словами, насколько вообще целесообразно венчурным инвесторам идти в подобные отрасли, а РВК – создавать подобные фонды?

Ответ – в той же ценологии. Присмотримся к венчурной отрасли США. Вся она исторически выросла в Кремниевой долине, под крылом гигантов военной и космической индустрии: Lockheed (производство ракет для подлодок), Varian Associates (изобретатель и производитель клистронов), Eastman Kodak, General Electric, Shockley Semiconductor Laboratory, Hewlett-Packard, Fairchild Semiconductor. Сотрудники крупных корпораций (нередко выпускники и аспиранты Стэнфорда) создавали малые инновационные компании (spin opffs), разрабатывавшие новые изделия и услуги, иногда становящиеся зародышами новых отраслей (интегральные схемы, компьютеры). Точно так же подобные малые (поначалу) предприятия нередко занимались приложением уже созданных в военном, космическом, авиационном секторе технологий к производству изделий широкого потребления. (В СССР гигантам оборонки предписывалось самим производить товары народного потребления.)

Благодаря этому средства, которые государство США и крупные компании вкладывали в военные разработки, многократно окупались за счет сектора личного потребления граждан, а строение калифорнийского инновационного кластера (Кремниевой долины) становилось ценологически совершенным: в нем процветали и взаимодействовали предприятия разных отраслей, рынков, видов и размеров. (В СССР малых предприятий не было, а производство товаров народного потребление нередко оказывалось профанацией: было более затратным, чем могло быть вне крупных оборонных предприятий.)

Таким образом, у венчурных фондов, создаваемых РВК в устоявшихся отраслях, существуют два основных направления работы. Во-первых, это производство различных сравнительно мелких комплектующих изделий для крупных предприятий отрасли. Во-вторых, это использование технологий крупных предприятий для производства изделий потребительского назначения. В обоих случаях речь может идти о выделении в отдельные проекты/малые инновационные предприятия разработок, которые не получают самостоятельного развития в крупных отраслевых объединениях, так как ведут несколько в сторону от их основных целей.

Начал с обещания критики, а закончил апологией замыслов из новой редакции стратегии РВК. Учитывая критиканскую натуру вашего покорного слуги – добрый знак!


Место проведения: