Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Егор Бекетов: От чего зависит новая волна инвестиций в биотех?

25.06.2014
Источник: РБК.Инновации

Егор Бекетов: От чего зависит новая волна инвестиций в биотех?

Инвестиции в биотехнологические проекты сейчас на подъеме. Глава Биофонда РВК Егор Бекетов рассказал о том, с какими рисками сталкиваются инвесторы в биотех, а также о том, как избежать оттока капитала и снижения интереса к этой сфере.

— В чем состоят особенности инвестирования в медицинские проекты в России сегодня?

— Я хотел бы выделить две основные особенности инвестирования в проекты Life Sciences. Первая — длительный период возврата инвестиций и высокая капиталоемкость. И вторая особенность — высокий уровень риска. Дело в том, что основную капитализацию биотех-проектов формируют не заводы и не производственное оборудование — то есть то, что имеет высокую остаточную стоимость и в случае перепрофилирования проекта может быть использовано для частичного возврата денег инвесторов.

Основную стоимость таких проектов формируют, в первую очередь, объекты интеллектуальной собственности. И если на этапе разработки или испытаний оказывается, что технология неэффективна или небезопасна, то стоимость патента или прав на коммерциализацию такой технологии может упасть «до нуля». Тогда инвестор, вложивший средства в проект, основным активом которого является патент, теряет все. Такова особенность стартапов в Life Sciences, и инвесторы должны учитывать этот риск.

— Какое из направлений работы в секторе Life Sciences несет наибольшие риски для инвесторов?

— Наибольшие риски всегда там, где высококонкурентная среда и «перегретый» участниками рынок. Если мы говорим о разработке новых лекарственных препаратов — это, например, онкология. Инвестору нужно быть готовым к тому, что на этом рынке уже пытаются поймать удачу сотни или, может быть, даже тысячи команд, которые точно так же амбициозны, энергичны, как и его команда, и у которых в руках есть эффективные разработки.

Кроме того, очень высокие риски несет разработка терапевтических агентов для лечения заболеваний, связанных с не до конца изученными физиологическими процессами, например заболеваниями центральной нервной системы. Поиск эффективных лекарств от болезни Паркинсона или болезни Альцгеймера продолжается уже десятки лет, и до сих пор существенных прорывов в этом направлении не сделано. В том числе это связано с тем, что эти заболевания продолжают изучаться на фундаментальном уровне.

— Как можно просчитать такие риски?

— Просчитать риски и управлять этими рисками можно только за счет грамотного планирования этапа разработки. Регулятор — министерство здравоохранения — рекомендует проходить этапы выхода на рынок постепенно, оценивая прогресс на каждой ступени, в том числе и по этическим причинам. Для нас он же является третейским судьей тех результатов, которые мы получаем на пути продвижения препарата на рынок.

Когда мы заинтересованы инвестировать в проект поэтапно и не рисковать сразу же большими суммами, мы, естественно, стараемся проверить его эффективность и безопасность сначала на «клеточном» уровне. Если результаты нас объективно устраивают, мы переходим уже к живым организмам — традиционным лабораторным моделям, небольшим лабораторным животным. Когда мы понимаем, что и на этом этапе все в порядке, мы выходим на этап работы с человеком.

Процедуры клинических испытаний всегда строго регламентированы: мы начинаем с небольших групп пациентов и постепенно, по мере получения удовлетворительных, а еще лучше — хороших результатов, регулятор нам позволяет включать в группу пациентов все большее и большее количество пациентов для того, чтобы подтвердить нашу гипотезу и убедиться, что препарат действительно отвечает заявленным требованиям.

— В проекты на каких стадиях инвестирует Биофонд сегодня?

— Уровень развития проектов, в которые Биофонд инвестирует сегодня, определен инвестиционным меморандумом: это проекты на стадии стартапа и раннего роста. Но я бы хотел уточнить: мы вкладываемся в проекты, которые находятся на стадии формирования продукта или услуги и подготовки его к началу коммерциализации. Специфика отрасли, в которой мы работаем, такова, что для одних проектов на этом этапе это будет объем инвестиций в $50–100 тыс., для других на том же этапе — до $1 млн, в отдельных случаях — до $3 млн. Поэтому в зависимости от того, в какой продукт мы инвестируем, это может быть объем средств как для предпосевной стадии, в другом случае — как для стадии стартапа.

Сейчас фонд находится на завершающем этапе формирования портфеля, а многие из получивших его поддержку компаний уже готовятся к привлечению следующих раундов инвестирования от частных инвесторов.

— Кто сегодня на российском рынке является для Биофонда основным генератором потока проектов?

— Раньше мы шли в университеты, НИИ — к ученым. В этой среде можно найти в основном проекты на самой ранней стадии, из которых несколько вошли к нам в портфель. Их особенность заключается в том, что они не требуют большого объема инвестиций на начальном этапе, но зато требуют высокой вовлеченности — решения организационных, операционных, тактических задач. Команды, получившие от Биофонда посевные или предпосевные инвестиции, всегда очень сильно заинтересованы в нем не только как в финансовом инвесторе, но и как в операционном партнере. Это очень интересная работа, но она вовлекает колоссальные интеллектуальные и временные ресурсы фонда.

Сейчас мы, скорее, настроены на то, чтобы искать более зрелые проекты. Их источник — серийные предприниматели: наши партнеры по предыдущим сделкам, которые хорошо знают все механизмы работы Биофонда и готовы пригласить нас в уже структурированные инвестиционные проекты.

Кроме того, нужно отметить, что богатым источником новых проектов могут быть крупные российские оптовые компании, которые занимаются дистрибуцией и оптовыми поставками медицинской продукции, понимают востребованность определенных медицинских изделий на рынке и отчетливо осознают возможности, которые открываются при создании собственных импортозамещающих производств.

Также мы стараемся смотреть на проекты глобального уровня и выстраиваем контакты, налаживаем связи, стараемся активнее общаться с коллегами с зарубежных рынков: это традиционно Соединенные Штаты и Европа — и вот сейчас все больше и больше начинаем смотреть на Азию, как направление инвестиционных возможностей.

Например, в Соединенных Штатах мы ищем команды с интересными технологиями, потому что качество команды — это то, на что инвестор практически не может повлиять, а ведь это прописная истина, что на этапе, на котором мы инвестируем, успех зависит от коллектива, который готов сделать проект основной целью своей жизни на 3-4 года. И от того, насколько они погружены, насколько они компетентны, профессиональны и энергичны, зависит результат.

На сегодняшний день практически каждый проект, получивший инвестиции Биофонда, использует либо интеллектуальные, либо финансовые ресурсы иностранных партнеров. Это может быть команда или несколько членов команды разработчиков, менеджмент или технология, которая передается в российскую компанию, наконец — проинвестированные средства. В качестве примера могу привести портфельную компанию Биофонда — «Семиотик», специализирующуюся на разработке и производстве уникальных микрочипов для анализа крови и донорской плазмы. Испытания ее технологии и разработка ведутся в четырех местах одновременно: в медицинской школе университета Нью-Йорка, в Швейцарии, Японии и России. У нас есть партнеры, которые помогают нам совершенствовать эту технологию для того, чтобы сделать продукт, отвечающий требованиям мировых рынков. В будущем, когда технология «Семиотик» будет полноценно внедрена, пациент сможет получить паспорт заболеваний, которым он подвержен на данный момент, а также тех, к которым он будет предрасположен в будущем. Первоначально на базе одного диагностического микрочипа мы планируем проводить полноценный скриннинг будущих мам в рамках стандартного регламента обследований беременных.

— Как сегодня в России следует развивать рынок биотехнологических проектов?

— Мы сейчас находимся на очень интересной стадии: занимаемся биотехнологиями с того момента, когда развитие «живых систем» было выделено государством в качестве одного из приоритетных направлений, проделана огромная работа. Работа, в том числе, и инвесторов по поиску и поддержке компаний, у которых на сегодняшний день уже есть продукты. И от того, насколько эти продукты смогут быть внедрены и получить коммерческое признание, а инвесторы — коммерческую прибыль и возврат своих инвестиций, будет зависеть то, как отрасль будет развиваться.

Тем не менее сегодня мы можем оказаться в парадоксальной ситуации: проекты и продукты, прошедшие доскональную экспертизу институтов развития и научно-клинического сообщества, не могут занять свою нишу на рынке из-за бюрократических барьеров. Например, для лекарственных препаратов такой барьер — сложность попадания в стандарты лечения и официальные регуляторные списки жизненно важных препаратов. Процедура пересмотра этих документов — довольно бюрократизирована и не прозрачна. При этом если препарата нет в стандартах лечения, то у заинтересованных лечебно-профилактических учреждений нет полноценной возможности его приобрести или получить в рамках централизованных закупок, что имеет крайне негативные последствия для компаний-разработчиков и их инвесторов.

От того, как мы сможем помочь компаниям внедрить их разработки и получить коммерческий эффект от этого внедрения, будет зависеть, придет ли новая волна инвесторов в этот сегмент и насколько эта волна будет «выше» инициированной действиями правительства и институтов развития пять лет назад.


Место проведения: