Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Импортозамещение: какие возможны сценарии?

03.07.2014
Источник: РБК.Инновации

Импортозамещение: какие возможны сценарии?

Россия фактически провозгласила курс на импортозамещение. На практике, правда, пока не понятно, что именно и, главное, как замещать: копировать уже существующие продукты и технологии – или создавать новые? Возможны ли инновации с нуля – или нам помогут локализованные иностранные производства? Кому такой курс принесет выгоду?

Речи о необходимости поддержки отечественного производителя, введения мер протекционизма и замещения иностранной продукции звучат более или менее всегда, особенно настойчивы они стали в момент присоединения России к ВТО. Но произносили их обычно левоориентированные экономисты, как, например, Сергей Глазьев. Конечно, неоднократно о том же говорили и президент, и руководители правительства. Но касалось это в основном стратегически важных отраслей, таких как авиа- и судостроение, что нашло свое отражение в майских указах Владимира Путина в 2012 году. До идей тотального импортозамещения раньше все-таки не доходило. После же обострения отношений с Европой и США и введения санкций заместить, похоже, решили буквально все: от продукции ВПК (что, в общем, объяснимо) до платежных систем. Особенно патриотично настроенные сограждане даже хотят импортозаместить интернет, придумав свой.

О фактическом курсе на импортозамещение объявил Владимир Путин в мае этого года на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме. «Импортозамещение за счет модернизации промышленности и роста конкуренции поможет вернуть собственный рынок отечественным производителям», — сказал президент. А также пообещал провести перевооружение всех предприятий и переоценку всех производственных фондов в стране. «Стране нужна научно-техническая революция», — заявил Путин. Вторя ему, премьер-министр Дмитрий Медведев назвал развитие импортозамещающих производств одним из приоритетных направлений политики, так как страна «слишком подсела на импортную иголку». И добавил, что Россия может производить большой спектр товаров: «Всего делать невозможно, но очень многие вещи, которые покупаем, мы способны делать сами», — сказал Медведев. Правда, не уточнил какие.

Все страны, как развитые, так и развивающиеся, конечно, стремятся, несмотря на договоры о свободной торговле и членство в ВТО, поддерживать своих производителей. Но современное разделение труда в мире устроено таким образом, что у стран нет необходимости производить полную линейку всех товаров, а заодно и всего оборудования с комплектующими к нему. А с экономической точки зрения это просто бессмысленно. При этом США не очень беспокоятся, что находятся в товарной зависимости от Китая (как и многие другие страны), так как Китай находится от США в технологической зависимости. Мир полон взаимных зависимостей, и компании конкурируют уже не на внутренних рынках, а на мировом. У каждой страны есть своя ниша в мировом разделении труда, секторы, в которых она конкурентоспособна. Остальную продукцию страны импортируют и не видят в этом ничего зазорного. Сама потребность в импортозамещении в условиях глобального мира может возникнуть только в том случае, если страна готовится к изоляции.

У России тоже есть своя ниша в этом разделении: продажа полезных ископаемых. Можно винить «лихие» 90-ые или «беспечные» нулевые годы, но реструктуризация экономики так и не была проведена, равно как и модернизация значительной части производств. И сейчас, вместо углубления переработки ресурсов и поиска тех сфер, в которых Россия могла бы конкурировать с другими странами на открытом рынке, нам предлагают курс на импортозамещение. Он потребует громадных государственных вливаний, при том что бюджет и так с трудом выдерживает, а резервные фонды уже распечатаны.

Помимо финансовой поддержки отечественного производителя у властей в запасе есть и другие инструменты: от повышения пошлин на импортные товары до административных барьеров (прямых ограничений на закупку импорта государством и госкомпаниям). 16 июня стало известно, что в Минпромторге готовится закон, который почти полностью запретит госзакупки импортных товаров: к 2017 году 80% товаров, закупаемых государством и госкомпаниями, должны быть отечественного производства. Чтобы оценить масштаб этих 80%, достаточно сказать, что в 2013 году госзаказчики разместили извещения о покупках на сумму 6,4 трлн, госкомпании — еще на 14 трлн.

Крупные зарубежные сделки и раньше воспринимались неоднозначно. Так, заключенный в 2011 году Министерством обороны контракт на поставку двух десантных кораблей «Мистраль» из Франции вызвал сильное недовольство профильного вице-премьера Дмитрия Рогозина и руководителей крупнейших российских оборонных и судостроительных предприятий, и, как считается, послужил одной из причин для отставки министра обороны Анатолия Сердюкова. Напомним, что общая сумма средств, направленных на перевооружение армии, составит до 2020 года 23 трлн руб. И теперь, после обострения отношений с Западом, можно быть уверенными, что эти деньги достанутся российским производителям, в том числе и предприятиям, входящим в госкорпорацию Ростех. Кстати, как стало известно в середине июня, ее гендиректор Сергей Чемезов возглавит вскоре совет директоров концерна «Алмаз-Антей» — производителя ПВО и ПРО. Теперь на его базе хотят создать концерн воздушно-космической обороны.

Украина разорвала с Россией сотрудничество в военно-технической сфере. На практике это означает, что поставка с Украины в Россию компонентов для ВПК прекратится. Днепропетровский «Южмаж» раньше поставлял в Россию компоненты для производства межконтинентальных баллистических ракет «Сатана». А системы наведения других ракет — «Тополя» — разрабатывались и производились в Харькове. Как и тормозные парашюты и гидравлические системы для истребителей «Сухого». А запорожский завод «Мотор Сич» делал реактивные двигатели для российских самолетов, в том числе и для «Руслана». Это только первые кандидаты на импортозамещение. А вообще, их не мало.

Доля импортной продукции в станкостроении, по данным Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, составляет 89%, в производстве офисного оборудования — 83%, в одежде — 75%, мебели — 46%. А всего доля импорта во внутреннем спросе в последние годы стабильна на уровне 24%. Если в ВПК и отраслях двойного назначения, как, например, в авиа- и судостроении, замещение будет идти за счет государства, то в других секторах власти, вероятно, надеются на помощь частного бизнеса.

Фармацевтическая индустрия также относится к стратегическим секторам, но и в ней у нас господствуют импортные товары. «Сейчас есть серьезная диспропорция. Если смотреть в денежном выражении, то импортные лекарства составляют до 80% рынка, — рассказывает директор по стратегии и инвестициям управляющей компании «Биопроцесс Капитал Партнерс» Елена Касимова. — При резком ухудшении ситуации страна рискует остаться без средств для лечения большого перечня заболеваний, включая онкологические». Как и за счет чего могут отечественные предприятия резко нарастить производство, представить пока сложно. Единственная возможность — привлекать ведущие мировые фармкомпании в Россию. «Надо добиваться локализации в России мировых фармацевтических гигантов, чтобы они открывали у нас заводы и тут производили. Это выгодно и им, и нам. Причем не только с точки зрения создания новых производств и рабочих мест, но и как построение новой фармсреды. Инноваций на пустом месте не бывает», — говорит Елена Касимова. Примером тут может служить фармацевтический кластер в Калужской области, ядром которого стала группа компаний STADA CIS, «Берлин-Хеми/Менарини» (Италия), «Ново Нордиск» (Дания), AstraZeneca (Великобритания). Но сейчас иностранные компании не стремятся в Россию, скорее, наоборот: из-за экономических и политических рисков инвесторы уходят.

Потому о сроках замещения всерьез пока говорить не приходится, и вряд ли ситуацию удастся резко переломить. «Цикл в фармацевтике занимает гораздо больше времени, чем в других отраслях, том же IT-секторе. Нельзя сегодня захотеть новые лекарства и завтра их получить. Эффект будет, но не сразу, — отмечает Елена Касимова. — На первом этапе необходимо научиться производить современные качественные препараты, составляющие «золотой стандарт» по лечению различных заболеваний. А потом уже заниматься инновационным производством. Нельзя перескочить и создать новую фарминдустрию, если нет современных качественных производств». А для этого, прежде всего, нужны новые кадры.

В упомянутом IT-сегменте, кстати, также преобладает иностранная продукция, если мы говорим об оборудовании. Компьютеры, сервера, вся вычислительная техника и даже машинки для пересчета денег у нас импортные. То же относится и к сегменту мобильной связи. «Для госкорпорации понятие стратегической отрасли весьма широкое. Для нас это и производство телекоммуникационного оборудования, и разработка программного обеспечения, и тех же онлайн-сервисов. Огромно количество не военных, но важных инфраструктурных проектов, которые должны функционировать внутри страны вне зависимости от политической и международной конъюнктуры, — сказал вице-президент «Ростелекома» Алексей Басов. — Сейчас в госкорпорациях существует огромный запрос на импортозамещение. Все, что конкурентоспособно иностранным аналогам, при прочих равных будет получать приоритет. Это создает огромные возможности для предпринимателей и должно стимулировать конкуренцию, потому что «российское абы что» совершенно не интересно».

Протекционизм вообще редко приводит к росту конкурентоспособности и качества товаров. Обычно — наоборот. «Думаю, что импортозамещение в буквальном и узком смысле этого слова невозможно и неэффективно, — сказал в эфире РБК-ТВ гендиректор РВК Игорь Агамирзян. — Я полагаю, что президент, выступая в Петербурге, имел в виду более широкий смысл импортозамещения. Создавать новые бизнесы, которые будут ориентированы на глобальный рынок, на глобальную конкуренцию, и при этом исходить из России — разумная и необходимая деятельность. Новые предприятия вполне могут начинать с рынка, формируемого государством за счет спроса органов власти и госкомпаний. В создании такого рода бизнесов мы сильно отстали от Китая. Там целый ряд компаний мирового класса были выведены на глобальный рынок именно по этой модели. Самый лучший пример, это, наверное, Huawei, который все знают. Компания, которая образовалась благодаря государственной поддержке и тому, что мы могли назвать политикой импортозамещения в Китае».

Сами отечественные компании рады курсу на импортозамещение, но указывают на множество проблем: от административных барьеров до пошлин на комплектующие. «В мае мы продемонстрировали прототип высокоскоростной передачи данных на скорости 27 терабит в секунду. Для сравнения, сейчас лидеры мирового рынка предлагают продукт со скоростью 8 терабит», — рассказывает Константин Марченко, замгендиректора компании Т8, которая производит телекоммуникационное оборудование спектрального уплотнения для оптических сетей связи. Главный клиент Т8 — Ростелеком, к нему идет 60% продукции компании. Т8 получила статус отечественного производителя, но на сегодняшний день ничего, кроме морального удовлетворения, он не приносит. «Российских комплектующих попросту нет, так как радиоэлектронной промышленности у нас не существует. Все комплектующие иностранные, — рассказывает Константин Марченко. — И мы постоянно сталкиваемся с проблемами. Например, если ввоз оборудования пошлиной не облагается, то ввоз комплектующих почему-то облагается».

Помогло бы, по словам Марченко, введение квот на закупку отечественного оборудования, что Минпромторг и собирается сделать: «Сейчас в российских сетях около 90% иностранного оборудования. <…> Никто не говорит, давайте полностью от него откажемся. Но надо установить лимит по закупкам. Во времена «Связьинвеста» у «Ростелекома» были квоты на закупку. Сейчас их нет». Что касается курса на импортозамещение, то Марченко опасается, что замещать мы будем вчерашний день: «Предполагается, что замещать надо что-то существующее. То есть быть снова в роли догоняющего. А надо не замещать импорт, не что-то копировать, а идти вперед, создавая продукцию нового поколения».

Большой рывок в импортозамещении произошел в конце 90-х — начале нулевых годов. Во многом этому поспособствовал дефолт 1998 года и резкое падение курса рубля. Импорт стал недоступен, и дешевый рубль поддержал отечественного производителя. Произошло импортозамещение в пищевой промышленности. Сократился импорт мяса, а по курице Россия вышла на самообеспечиваемость, позабыв, как о кошмарном сне, о «ножках Буша». Стали выпускать трубы большого диаметра, которые раньше не делали. Можно приводить и другие примеры, важно другое: в конце 90-х в стране была масса незагруженных мощностей, которые оставалось только загрузить. Чему и помог слабый рубль. Сейчас свободных мощностей нет, их надо возводить заново.

Однако в России немало примеров успешного импортозамещения. Достаточно вспомнить ту же Калужскую область, где создан автомобильный кластер и размещены сборочные производства Volkswagen, Volvo и Peugeot-Citroen. А также производства компонентов для других заводов и автомобилей. Samsung недавно открыл в области производство телевизоров и стиральных машин. Сборочные цеха ведущих мировых автопроизводителей есть и в других регионах страны. Во Всеволожске собирает машины СП Ford Sollers, там же расположен завод по производству бытовой техники Ariston. Благодаря такой локализации и достигается импортозамещение, так как количество ввозимых в страну автомобилей снижается за счет внутреннего производства. Речь, правда, пока идет о сборочных цехах. Компоненты — большей частью импортные. Но создание таких производств является не следствием решения сверху провести импортозамещение в такой-то сфере и к такому-то сроку, а результатом усилий региональных властей по улучшению инвестиционного климата. Та же Калужская область традиционно занимает первые места в различных рейтингах российских регионов по удобству ведения бизнеса. Импортозамещение не может быть целью, но может стать следствием продуманной экономической политики.

Евгений Сигал, обозреватель ИД «Коммерсантъ«, специально для РБК Инноваций


Место проведения: