Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Как прокачать стартап: 8 возможностей

24.07.2014
Источник: РБК.Инновации

Как прокачать стартап: 8 возможностей

Чем хакатон отличается от стартап-уикенда, а бизнес-инкубатор от акселератора? Некоторые форматы поддержки начинающих предпринимателей вполне соответствуют пожеланию героини известного фильма «не учите меня жить, лучше помогите материально». Однако постепенно приходит понимание того, что самая эффективная поддержка для стартапов — это не просто деньги, но и экспертиза, знания и полезные контакты.

Бездумные ресурсы

Житель Пензы Виктор Кретинин в 2011 г. создал компанию по производству изделий из искусственного камня. Сначала он выиграл в региональном минобразования грант для молодых предпринимателей на 200 тыс. руб., потом — грант министерства инвестиционного развития на 300 тыс. руб. Затем по программе господдержки был получен кредит, затем — помещение в здании инновационного бизнес-инкубатора в центре Пензы — стоимость аренды была в 7 раз ниже рыночной, всего 4,5 тыс. руб. в месяц за 6 рабочих мест с интернетом и бухгалтерским сопровождением на 3 года (всего в Пензенской области около 30 бизнес-инкубаторов). Продукцию, выпускаемую компанией Кретинина, сложно назвать инновационной — обычные столешницы и раковины.

Прямая поддержка молодых предпринимателей в форме раздачи грантов и рабочих мест вызывала скепсис даже у некоторых ее получателей. Одним из критиков этой системы был Егор Руди, сооснователь и гендиректор Eruditor Group (эта компания была резидентом технопарка «Строгино» и привлекла $16,6 млн инвестиций венчурных фондов). «Не умеет государство находить правильных адресатов для помощи», — сетовал Руди. Сама идея выдачи кредитов и казенных грантов не встречала понимания у экспертного сообщества: в первом случае — из-за того, что начинающий предприниматель сильно рискует оказаться в тяжелом положении в случае неудачи проекта; во втором — наоборот, из-за того, что результат расходования бюджетных средств неважен.

Впрочем, ситуация в последние годы менялась: согласно исследованию аудиторской компании Ernst & Young, венчурный рынок России с 2007 по 2013 гг. увеличился почти в десять раз. Инвестиции венчурных компаний выросли со $108 млн в 2007 г. до $1,213 млрд в 2012 г. Россия занимает пятое место в мире и вторую позицию в Европе по объему венчурных инвестиций. При этом в отчете отмечается, что доля государственных инвестиций существенно снизилась, и большая часть сделок совершается частными российскими и зарубежными инвесторами. Согласно отчету, за последние годы в стране активно развивалась инфраструктура венчурного рынка — создавались фонды и бизнес-инкубаторы, акселераторы, выросло число бизнес-ангелов.

Поддержка стартапов стала модной темой еще в прошлом десятилетии: в 2006 году была создана Российская венчурная компания (РВК), в 2009 г. президент Дмитрий Медведев заявил о намерении создать современный технологический центр по примеру Кремниевой долины (будущее Сколково). В то же время бизнес-инкубаторы и технопарки начали появляться в разных регионах по всей стране.

«Бизнес-инкубаторы и технопарки работают с бизнес-проектами на разной стадии их существования, — объясняет Гульнара Биккулова, директор департамента инновационных рынков РВК. — Инкубатор создает атмосферу для рождения проекта. Резиденты получают экспертизу проектов, консультации менторов, юридическую поддержку и, что важно, они оказываются в правильной бизнес-среде. Технопарки — это, в первую очередь, инфраструктурные объекты. В технопарки уже приходят более зрелые компании — те, кому нужны производственные мощности и лаборатории». В России, в отличие от западных стран, по словам Биккуловой, есть «определенная недостаточность проектов», поэтому инкубаторы и технопарки чаще всего не имеют специализаций по индустриям. «В последние годы на рынке возник структурный перекос — 90% инвестиций приходилось на ИТ-проекты. Сейчас у государственных институтов развития стало приоритетом развитие и других перспективных отраслей — CleanTech, BioTechMed, Industrial», — отмечает она.

Развитие проектов в этих отраслевых направлениях предлагает GenerationS — федеральный конкурс-акселератор технологических стартапов, который с 2013 г. проводят Российская венчурная компания и Центр инновационного развития Москвы.

Финалисты GenerationS получат право представить свои проекты российским и международным инвесторам на Московском международном форуме «Открытые инновации», побороться за призовой фонд 5 млн руб. или специальные призы от партнеров конкурса. Все это — в дополнение к, собственно, образовательно-акселерационной программе, которая предполагает обучение основам ведения технологического бизнеса.

Неочевидная польза

За что борются стартапы, подавая заявку на грант или в бизнес-инкубатор, понятно: их интересуют финансы и дешевое в содержании рабочее место. Если говорить об акселераторах, хакатонах, сессиях консалтинга — их полезность менее очевидна, но, как утверждают участники, она точно есть.

Акселератор предполагает интенсивное развитие проекта в кратчайшие сроки. В классической модели акселератора для быстрого выхода на рынок проекту обеспечиваются инвестирование, инфраструктура, экспертная и информационная поддержка. «В идеале это частные структуры, которые берут проекты на очень короткое время, 3-6 месяцев, забирают в них долю и перепродают инвесторам. Важно, чтобы у лидеров, которые создают акселератор, была хорошая сеть из менторов», — говорит Гульнара Биккулова.

Первой знаменитой акселерационной программой стал американский Y Combinator. Он был создан в 2005 году Полом Грэмом, программистом и предпринимателем. Популярность Y Combinator объясняют авторитетом Грэма. Y Combinator стал трендсеттером, хотя, как говорят критики, он не является классическим акселератором, а работает скорее как венчурный фонд. То есть в проекты вкладываются деньги основателей программы, в то время как классические акселераторы помогают стартаперам познакомиться с внешними инвесторами. Самым известным классическим акселератором считается Techstars, созданный в 2007 г. В том же году был создан первый крупный европейский акселератор Seedcamp, который ежегодно обрабатывает заявки от 2000 стартапов.

«На Западе также существуют и государственные акселераторы. Например, MassChallenge в Бостоне США или государственная акселерационная программа в Чили. Есть и университетские программы. США организуют такие программы с расчетом на увеличение рабочих мест», — объясняет Биккулова.

В России акселерационные программы часто появляются на базе инкубаторов. Например, акселератор в бизнес-инкубаторе МГУ. «Хотя инкубатор и акселератор — разные сущности, у нас они сейчас тождественны, — рассказывает Алексей Жестков, партнер бизнес-инкубатора МГУ. — Набор в наш акселератор происходит дважды в год, программа длится 4 месяца. Первый набор был в 2013 г.». Денег за участие в акселерационной программе в МГУ не берут — только 8% доли в компании.

В трехмесячном акселераторе Фонда развития интернет-инициатив участники получают 800 тыс. руб. на счет — взамен нужно отдать фонду 7% доли в проекте. Во ФРИИ есть и «пре-акселератор» — интенсивная программа подготовки для стартапа, помогающая повысить шансы на успешное общение с любыми инвесторами, в том числе ФРИИ.

А вот в акселераторе школы управления Сколково трехмесячное обучение стоит 490 тыс. руб. По словам координаторов программы, за эти деньги участники получают лучших в России коучей и знакомства с предпринимателями уровня главы школы Сколково и зампреда Роснано Андрея Раппопорта и руководителя компании «Тройка Диалог» Рубена Варданяна. Некоторые участники акселерационной программы берут кредит на обучение.

Венчурный инвестор Андрей Кессель, поработавший как ментор во многих европейских бизнес-акселераторах, отмечает, что в большинстве случаев они бесплатные. «Во многих акселераторах участники получают небольшие суммы денег за долю в компании, чтобы им было на что жить во время программы, — говорит Кессель. — Впрочем, бывают и платные специализированные акселераторы».

«Разница между инкубаторами и акселераторами и в России, и в США малозначительна, — говорит Андрей Мима, основатель ИТ-проекта Qbaka. — Акселератор — это просто немного другой формат работы: есть четкое ограниченное времени программы, четкая цель (доведение до ума бизнес-модели и презентация перед инвесторами). Мы прошли через американские акселераторы Startup Monthly и MassChallenge вдвоем с партнером, в результате этого опыта мы получили несколько стратегических партнерств и, что важнее, научились сами эти партнерства находить. У нас появилось лучшее понимание бизнес-процессов. Получили инвестиции. Правда, не напрямую — просто проект стал лучше, улучшилось наше понимание рынка. В акселераторах нам помогли с контактами — подсказывали людей, которые знают тех, кто нам нужен. Помогали с маркетингом». В общем, эффект косвенный, но полезный. Измерить его сложно, констатирует ИТ-предприниматель.

Попасть в американский акселератор может стартапер из любой страны, говорит Мима: «В акселераторах всегда есть определенный процент международных команд. Нужно просто следить за анонсами, подать заявку. Иногда акселератор требует открыть юрлицо в Штатах, иногда нет». Главное, конечно, пройти конкурс — в недавний набор YCombinator было подано 2800 заявок, а попали 85 стартапов.

Хотя и в европейские акселераторы, как и в США, подавать заявку может любой желающий, Андрей Кессель не встречал еще в них ни одной команды из России — только русскоязычных участников европейских команд. По его мнению, «в Европе традиционно сильные акселерационные программы — в Англии; Берлин в последнее время тоже становится мощным кластером». Наиболее успешные программы стал пан-европейскими и даже глобальным: Seedcamp, Startup Bootcamp, Wayra.

В России тоже появляются филиалы известных западных акселераторов — причем в неожиданных местах. Три года назад бизнесмен Зиявудин Магомедов создал в Дагестане филиал международного акселератора Plug&Play. «Цель — развитие social entrepreneurship в Дагестане, — говорит директор акселератора Гаджимурад Алиев. — В качестве модели был выбран именно американский Plug&Play, потому что Силиконовая долина — сердце мирового стартап-сообщества, а Plug&Play — один из лучших инкубаторов долины». В дагестанском Plug&Play было два набора резидентов, в общей сложности 74 заявки. В первый набор прошли 3 проекта, во второй 9. «Пока на западный рынок никто из них не вышел. Сейчас три команды второго набора находятся в Силиконовой долине, ведут переговоры с инвесторами, с партнерами. Возможно, кто-то из них в скором времени покажет успехи», — надеется Алиев. По его словам, акселератор полностью существует на частные деньги, его финансирует «Группа Сумма», председателем совета директоров которой является Зиявудин Магомедов. В зависимости от потенциальной стоимости проекта и его текущего состояния акселератор берет до 20% доли. По европейским меркам — немало. По словам Андрея Кесселя, европейские акселераторы берут обычно меньше 10%.

Малые формы

Помимо многомесячных акселерационных программ, в России несколько лет назад начали набирать популярность короткие программы. Например, соревнования для айтишников — хакатоны. Обычно такие соревнования устраивают крупные компании — Яндекс, Google, Сбербанк, Qiwi (в партнерстве с бизнес-инкубатором МГУ). За сутки-двое командам нужно создать прототип приложения. При этом они получают доступ к инструментам для разработчиков этих крупных компаний. Для победителей обычно предусмотрены денежные призы и возможность получить от компании-организатора реальный заказ.

У курского предпринимателя Павла Конникова своя компания, занимающаяся разработкой мобильных приложений. В прошлом году он со своей командой победил в хакатоне проекта MD-Day в Воронеже. «В хакатоне принимали участие 10 команд, работали мы двое суток с двухчасовым перерывом на сон. Сделали прототип бизнес-приложения для предпринимателей, при помощи которого можно контролировать состояние дел в нескольких бизнес-единицах. На демо-дне все презентовали свои проекты с красными от усталости глазами. Мы победили. Для нас это был фан, проверка своих сил», — вспоминает Конников. По замыслу организаторов хакатона, победители региональных этапов должны были бороться за победу в финале в Москве, но эти планы по какой-то причине не сбылись. «Мы нисколько не жалеем — в любом случае это был интересный опыт», — говорит Конников. В некотором смысле, разминка перед более крупным соревнованием — сейчас он планирует ехать с командой из пяти человек на хакатон Сбербанка. «Сбербанк обещает денежные призы — призовой фонд составляет миллион рублей, но главное, что нас привлекает — это потенциальная возможность стать подрядчиком Сбербанка, сделать из прототипа, который мы создадим на хакатоне, новый продукт в линейке мобильных приложений Сбербанка», — объясняет Конников.

«Главные плюсы хакатонов, которые проводят крупные компании — возможность получить привилегированный доступ к ресурсам и мощностями этой компании и потенциально — финансирование под конкретный проект», — объясняет Андрей Кессель. «Опасаться, что компания-организатор хакатона просто украдет идеи участников, не стоит, — уточняет Конников. — От идеи до готового продукта нужно много работать, идея в отрыве от реализации малоценна».

РВК вместе с партнерами проводит также региональные сессии практического консалтинга — бесплатные обучающие мероприятия, на которых предприниматели могут представить свой проект, отработать навыки презентации перед аудиторией и получить обратную связь от инвесторов и экспертов (так называемые питч-сессии), получить индивидуальные консультации, проработать заявки на подачу проектов на российские и международные конкурсы и в фонды. «В 2013 г. мероприятия РСПК прошли в 22 регионах, в них приняли участие более 2000 человек, а эксперты проконсультировали более 500 региональных технологических проектов», — говорит Гульнара Биккулова.

Еще один «короткий» формат для стартаперов — Startup Weekend. Изобрела этот формат в 2007 г. некоммерческая организация со штаб-квартирой в Сиэттле. С тех пор в мире прошло более 1000 стартап-уикендов в 100 разных странах. Классический стартап-уикенд длится 54 часа. В этом году в Москве он состоится 22-24 августа. Стоимость входного билета — ?43. Как обещает сайт мероприятия, за два с лишним дня участники при помощи коучей смогут превратить свои идеи в реальные стартапы.

«Проблема поддержки стартапов в России в том, что инвестфонды затягивают людей в Москву, но не создают среду для развития предпринимательства в регионах», — говорит руководитель Центра поддержки предпринимательства пензенского регионального объединения бизнес-инкубаторов Наталья Назарова. Взять, к примеру, Startup Tour Сколково — главная цель однодневных конференций в разных городах России заключалась в том, чтобы отобрать лучшие проекты и пригласить их в Москву на конференцию Startup Village.

Одна из проблем в России, по мнению Гульнары Биккуловой из РВК, — отсутствие менторов в западном смысле слова. «На западе ментор — это бизнес-наставник, как правило, состоявшийся бизнесмен, который действует по принципу give back to community: он возвращает долг сообществу, которое его когда-то взрастило, и на безвозмездной основе консультирует молодых предпринимателей», — рассказывает Биккулова. В России таких бизнесменов, по понятным причинам, пока нет — менторами чаще всего становятся действующие предприниматели или топ-менеджеры корпораций, которые приходят в акселераторы и инкубаторы в качестве внешних консультантов.

Зато Россия не страдает от недостатка бизнес-ангелов — людей, совершающих высокорисковые инвестиции в проекты на предпосевной стадии. По данным Национальной ассоциации бизнес-ангелов (НАБА), страна занимает третье место в Европе по объему «ангельских» инвестиций.

Анастасия Каримова


Место проведения: