Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Инновации не делаются в одиночку

16.10.2014
Источник: Технополис 21 век (№31)

Инновации не делаются в одиночку

Интервью с заместителем генерального директора — директором проектного офиса ОАО «РВК» Евгением КУЗНЕЦОВЫМ

ТЕХНОПОЛИС XXI: Евгений Борисович, как выглядят отечественные техплатформы с позиции аналитика, специализирующегося на коммуникациях между наукой и бизнесом, и с точки зрения одного из руководителей Российской венчурной компании?

Е.КУЗНЕЦОВ: Принципиальная, ключевая проблема, с которой сталкиваются сейчас все ведущие мировые экономики, — это вопрос о способах ускорения инновационно-технологического развития, очевидно выступающего как основной драйвер экономического роста в целом. Важно сразу же подчеркнуть, что под инновационным развитием понимается создание не только специфических инновационных инструментов, которых раньше не было, но и изменение приоритетов и принципов функционирования традиционных институтов — государственных, корпоративных и т.д. То есть полная перестройка всего, с обеспечением эффективной кооперации всех этих разнообразных субъектов, а не набор достаточно узких и частных решений.

Инновации не делаются в одиночку — не только одним человеком, но и одной компанией, или группой компаний, или даже целой отраслью. Инновации — это всегда сбалансированное и глубокое изменение всего, причем производимое с очень большим упреждением, когда нужно уметь договариваться не только о текущем состоянии дел, но и о будущем. Уметь верно выбирать приоритеты, раскладывать силы, кооперироваться — и гибко перестраиваться, если что-то вдруг пошло не так, как планировалось. Причем такая гибкость здесь важнее, чем точность прогнозирования.

Поэтому за последние 10-20 лет все мировые инновационные лидеры непрерывно создают самые разные форматы кооперации и интегрирования усилий очень разноплановых игроков — от крупных компаний и научных коллективов до одиночных предпринимателей и инвесторов или общественных групп. В том числе экзотических для нас любительских групп, периодически оказывающихся питательным бульоном для прорыва совершенно новых индустрий. Из подобных любительских групп выросла, скажем, вся сфера IT.

Техплатформы — один из таких инструментов, придуманный в континентальной Европе, очень хорошо работающий и в Британии. По своей сути это прежде всего кооперационно-коммуникационный формат. Но когда начинались наши техплатформы, то Минэкономики, проводя именно такую линию на кооперацию, наталкивалось на достаточно сильное непонимание. В первую очередь со стороны самих участников техплатформ, которые видели в последних не кооперацию, а лишь новую форму перераспределения ресурсов и возможностей. И любые слова о коммуникации воспринималось ими как попытка сместить фокус и уйти от разговора о деньгах.

Это очень показательный момент. На самом деле у нас в качестве капитала умеют пока воспринимать только деньги. Тогда как инновации во всем современном мире строятся прежде всего на капитале социальном. Это капитал взаимодействия, сотрудничества, когда за счет взаимного доверия и кооперации понижаются стоимость проектов и потребность во внешних ресурсах. Классическое применение высокого социального капитала можно видеть, например, во многих этносоциальных общинах и группах, которые развиваются заметно успешнее по сравнению с общим фоном. Это когда кредиты и услуги даются взаймы без процента — по дружбе, по родству, по неформальным профессиональным связям и т.п. И тогда стоимость денег становится существенно ниже, чем на рынке.

В целом у нас чудовищный дефицит социального капитала. Люди друг другу не доверяют, не понимают, как можно взаимодействовать, не видят ценности в совместном достижении успеха. И если вбрасывать финансы в среду с очень низким социальным капиталом, все становится непомерно дорогим. Очень высокие транзакции, очень высокая цена денег, а результаты совместных усилий оказываются значительно менее эффективными.

Тем показательнее успешный опыт тех же британских техплатформ, поскольку они изначально не были завязаны на систему распределения больших государственных денег. Там создавался прежде всего формат взаимодействия всех заинтересованных в достижении определенной цели. В начале этого процесса лежало именно совместное целеполагание — определить, чего именно мы хотим добиться вместе. А именно, создавать конкурентоспособные глобально производства. Поскольку в постиндустриальной экономике есть новые приоритетные интересы развития, связанные с возможностями быстрого и резкого роста определенных индустрий. Когда ниши еще не заняты, рынки еще не распределены — то, если ты бежишь впереди других, ты основной приз и получаешь.

Тогда как большинство наших техплатформ создавалось не под задачи новой экономики, а под задачи экономики традиционной, во многом для реанимации старых, существовавших еще в советское время связей и кооперативных возможностей. Сильных ставок на новые индустрии у нас сделано очень мало. И это одна из главных концептуальных проблем всей системы наших техплатформ.

Если платформа кооперации создается для того, чтобы захватывать глобальные рынки, в ней должны участвовать люди и компании, имеющие для этого и возможности, и ресурсы, и желание. Все здесь строится вокруг бизнес-технологических лидеров, а не вокруг чистой науки и не чисто финансовых инструментов. Тогда как у нас огромный дефицит именно драйва, энергии. Дефицит людей, которые умеют, любят и хотят сшивать перспективность технологическую и перспективность рыночную.

Поэтому среди практических целей РВК на этой площадке — сделать техплатформам прививку бизнес-культуры из такого источника, как быстроразвивающиеся технологические компании. Вместе с Ассоциацией инновационных регионов России и PwC РВК уже третий год строит рейтинг «ТехУспех», где представлены российские компании, удовлетворяющие двум критериям — высокой технологичности и быстрому развитию. В 2013-м средние темпы роста у лидеров рейтинга составили более 70 процентов в год, — почти на два порядка выше, чем по экономике в целом. Причем это компании не мелкие, а со средним оборотом около 1,3 миллиардов рублей в год; это отнюдь не стартапы, но «газели», как называют быстроразвивающиеся средние компании. И для многих регионов это еще и корневые, системообразующие для их экономик компании.

Но, как обнаружилось, именно такие компании в техплатформах не участвуют, поскольку не видят для себя необходимости в кооперации с наличным составом участников платформ и склонны ориентироваться преимущественно на крупные корпорации.

РВК как раз и хочет подобный тренд сломать. И в европейских и британских техплатформах, и в американских форматах взаимодействия наиболее желанные гости — это динамичные средние компании. Помогая им в развитии, вы создаете возможности резкого роста. Тогда как крупные компании очень редко способны совершать переворот на рынке. Они умеют снимать с рынка сливки, но не делать сам переворот. А если и совершали перевороты, то в те времена, когда сами еще были небольшими стартапами.

Сейчас вся система наших техплатформ — это средство воссоздания коопераций, исторически сформировавшихся в тех или иных научно-технологических областях. Уже из этой формулировки очевидны два фундаментальных недостатка. Во-первых, это старые связи и старая картина мира; во-вторых — фокус на компетенциях научно-технологических, а не на бизнес-компетенциях.

И соответственно, в этой области перед РВК стоят две предельно прагматичные задачи. С 2007 по 2012 годы венчурный рынок в России вырос в десять раз как по объему доступных денег, так и по количеству сделок. В наиболее успешном 2012 году он был, по оценкам Ernst & Young и Dow Jones, четвертым-пятым в мире по объемам и первым по темпам развития. Подобные темпы показывают наличие в России гигантского потенциала для того, чтобы инвестировать в технологическое развитие.

Однако собственно венчурный сегмент инновационного рынка — это еще не все необходимое. Чтобы такой рынок существовал и работал, нужны еще два элемента, на входе и на выходе. На входе — поток стартапов, возникающих на университетской научной базе, а на выходе — компании-потребители этих стартапов, во всех смыслах — и как структур, и как технологий, и как продукции. Поскольку в России сильно не хватает ни первого, ни второго, то просто раздувать венчурный рынок уже не рационально — компаниям просто некуда дальше идти, самые интересные проекты вычерпнуты. А новые создавать совсем не просто. Поэтому РВК и ориентируется на работу как с университетами, так и с крупными компаниями, видя в техплатформах и аналогичных коммуникационных инструментах прежде всего форматы создания точек входа в венчурную экономику.

Одна из первоочередных задач — подключение к платформам собственно венчурных фондов, не только и не столько в технологическую экспертизу, сколько в процесс взаимодействия с процессами и проектами на местах. Сейчас венчурная индустрия сильно сконцентрирована на Москве и Петербурге, прочие точки единичны. Но карта возможностей российской науки и технологий значительно шире. И РВК прикладывает очень много усилий к тому, чтобы точки входа в венчурный бизнес дотянулись бы до конкретных научных центров. Например, система венчурных партнеров Фонда посевных инвестиций РВК разбросана по всей стране. Одни из наших лучших венчурных партнеров — в Томске, и это хорошо уже потому, что присутствие других фондов там практически не просматривается.

Чтобы видеть происходящее в различных научных и университетских центрах и иметь возможность давать им доступ к научной, технологической, инвестиционной экспертизе, а дальше и к точке выхода на рынок — нужны и другие инструменты.

Это, например, конкурс-акселератор стартапов GenerationS, который с этого года проводится по четырем направлениям — Industrial, IT, BioTechMed и CleanTech (ресурсоэффективные технологии). Причем партнеры РВК по конкурсу, организаторы отраслевых акселерационных программ — прежде всего из регионов. То есть процесс продвигается down to earth, «ближе к земле».

ТЕХНОПОЛИС XXI: Насколько влияет на развитие российских техплатформ ситуация на мировом технологическом рынке?

Е.КУЗНЕЦОВ: Многие у нас ментально живут в модели автаркической экономики. Но видеть в импортозамещении способ закрыться от глобальной конкуренции, облегчив себе существование, и делать все менее качественно и более дорого — совершенно бесперспективное занятие. Импортозамещение эффективно лишь тогда, когда сам полученный продукт конкурентоспособен на глобальном рынке. Китай и Южная Корея конкурируют, не закрывая свои рынки, а создавая продукты, выдерживающие внешнюю конкуренцию. В этом смысле поддержка экспорта и импортозамещение — взаимосвязанные процессы.

Нужно думать об использовании механизма техплатформ для встраивания определенных технологических сегментов в глобальную экономику. Через экспорт продукции и технологий, желательно — с высоким уровнем передела, экспортируя не просто технологии, а компоненты. Это одна из сложнейших менеджерских задач — найти себе эффективных потребителей и т.н. supply chainers, когда вы выгодно продаете компонент, а уже дальше он выводится на рынок под глобальным брендом. Именно это пока получается у нас хуже всего. Мы научились продвигать идею, лицензию, технологию, продукт — но не встраивать их в цепочки, что отчасти вызвано слабостью наших институтов и механизмов регламентации, сертификации, обеспечения гарантий качества и безопасности продуктов.

Скажем, развитие медицинских технологий сильно тормозится нераспространенностью в России стандарта GLP (Good Laboratory Practice). В результате соответствующие разработки непривлекательны даже для отечественных инвесторов, поскольку на следующем этапе им будет нечего предъявить на международном рынке. И все клинические испытания российских разработок уже на очень ранних их стадиях пока приходится делать в Европе.

Это один из основных барьеров для наших инновационно-технологических компаний — без необходимых испытаний такого рода их продукция на мировых рынках серьезно восприниматься не может. А сам рынок далеко не всегда готов брать на себя соответствующие издержки и риски.

Повсюду в мире для этого обычно используют все те же кооперационные партнерские взаимодействия. Можно не тратить избыточных денег, заказывая испытания на стороне, а использовать возможности своих партнеров по коллаборации. У одного есть возможность предоставить свой стенд или клиническую практику, у другого — дать новое устройство и лекарство. И как-то все они между собой об этом договариваются. Договоритесь, объедините ресурсы, предусмотрите разделение прибыли — и получите уже апробированный результат.

Если у участников платформы есть свои лаборатории по разным специальностям — объедините их возможности, чтобы любой разработчик мог дешевле и быстрее пройти эту стадию, получив необходимый набор документов, и дальше разговаривать ему с инвестором станет на порядок проще.

Все это делается элементарно, было бы желание — и осознание того, что в инновационной сфере без кооперации не работает вообще ничего.

ТЕХНОПОЛИС XXI: Каким из техплатформ эффективнее помогать — уже наметившимся лидерам? Или, напротив, важнее вытягивать отстающих?

Е.КУЗНЕЦОВ: Для РВК интересны техплатформы, которые реально сформировались вокруг именно научных сетей, а не просто одного-двух научных центров. Сеть охватывает максимально широкую в своей сфере область и объединяет тех, кто уже скооперировался — как минимум на уровне информационного взаимодействия.

В известном смысле это первый тест для любой техплатформы — тест на способность эффективно самоорганизоваться, то есть на готовность к кооперации. В России склонны уповать на манну небесную и ждать, когда она сама собой прольется. А на самом деле нужно и самим прилагать хотя бы минимальные усилия — хотя бы лотерейный билет купить, как в старом анекдоте.

В этом смысле лучше всего организованы «Медицина будущего», «БиоТех 2030», энергетические техплатформы. С ними уже можно продвигаться дальше. Наша идея состоит в том, чтобы попробовать найти для техплатформ эффективное применение в той научно-технологической экономике, которая в России складывается.

Во-первых, активнее включать в ТП технологических предпринимателей и инвесторов. Они играют в современной инновационной экономике роль, подобную роли катализатора в химическом процессе. Его должно быть чуть-чуть, самую малость, но без него реакция вообще не идет. К сожалению, в российских как научном, так и бизнес-сообществе к ним относятся с подозрением, в лучшем случае считая их людьми лишними. В результате реакции у нас либо не начинаются вообще, либо идут не в ту сторону.

Во-вторых, нашим платформам сильно не достает коммуникаций с крупным и средним технологическим бизнесом. Среди участников некоторых платформ есть свой лидер в лице, как правило, крупной госкомпании. Однако это далеко не гарантия эффективности. Ценность техплатформы в том, что в ней создается нечто новое: новые связи, новые коммуникации, новые взаимодействия. А от того, что у крупной госкомпании есть свои партнерские структуры и все они участвуют в техплатформе, ничего принципиально нового не возникнет.

Техплатформы призваны помогать всем своим участникам, предлагая каждому нужные ему инструменты и сервисы.

Для крупных компаний — это помощь в поиске и селекции стартапов и предлагаемых ими технических решений. То есть один из инструментов т.н. «открытых инноваций», когда крупная компания, не занимаясь разработками сама, ищет их вовне, что нередко оказывается значительно дешевле и удовлетворяет запросы на прототипирование, испытания, технологическую экспертизу.

Для инвесторов — это новые ниши для приложения своих денег и сил, помогающего проектам дорасти до крупных компаний. Когда инвестор отчетливо видит и потребителя, и продавца: с одной стороны, научно-технологическое сообщество со своей экспертизой считает нечто хорошей, перспективной технологией; а с другой, — крупные компании уже показали свою заинтересованность в ней и теперь ждут, пока вы не сделаете весь ряд необходимых шагов. Много меньше рисков. Для инвесторов пространство техплатформ интересно, когда в нем есть и хорошая экспертиза разработчиков, и богатый, хороший, широкий пул потребителей.

Наконец, для разработчиков это доступ к картине мира и видению крупных и средних компаний, к их даже еще не заказу, а запросу. Значительно легче сориентироваться, понять и предвидеть первичную реакцию на ваши проекты. Это взаимопомощь и эффективная кооперация, позволяющие пройти часть пути дешевле или вообще бесплатно. Это возможность получать ресурсы по более низкой цене за счет накопленного платформой социального капитала. Поскольку инвестировать в участника сети, которую все знают и уважают, которая формирует окружающей технологический ландшафт, надежнее и удобнее, чем в отдельного неизвестного разработчика.

Но все это зависит от самих платформ. РВК здесь — лишь ментор, способный помочь эффективно запуститься, но не создатель этой системы и не ее управляющий. Надеемся, однако, что естественный ход событий будет подталкивать именно в эту сторону.


Место проведения: