Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

«Венчурной экосистеме предстоит оздоравливающий год»

«Венчурной экосистеме предстоит оздоравливающий год»

О том, зачем корпорациям стартапы, о приоритетных отраслях для инвестирования, а также о спросе на инновации в наступившем году, в интервью Business Excellence рассказала директор департамента инновационных рынков РВК Гульнара Биккулова.

— Расскажите, какую работу проводит РВК как институт развития по стимулированию создания технологических проектов и их коммерциализации?

— Российская венчурная компания была одним из первых институтов развития, появившись еще до возникновения такого понятия, как инновационная экосистема. Девять лет назад, в период создания РВК, в России не было инвесторов, которых интересовали бы технологические проекты, да и ярких предпринимателей с сильными проектами, надо признаться, было мало. Не существовало инфраструктуры, технопарков, инкубаторов. При создании ОАО «РВК» был обозна-чен следующий вектор: РВК исполняет роль фонда фондов, т.е. должна создавать дочерние структуры, которые финансируют проекты, а также — роль государственного института развития отрасли венчурного инвестирования. На первых этапах работы РВК столкнулась с довольно широким спектром проблем. Во-первых, не хватало профессиональных управляющих компаний для фондов. Мы стали запускать образовательные программы по работе с венчурными ъ инвесторами, создавать площадки, на которых они могут собираться, чтобы вместе осуществлять сделки.

Далее стало понятно: чтобы инвесторы могли во что-то вкладывать средства, хорошо бы еще помогать проектам вырастать, потому что качественных проектов как тогда, так и сейчас немного, хоть ситуация и улучшилась. Имеются в виду именно проекты, а не идеи — с идеями в России традиционно всё хорошо. У инвесторов вообще достаточно сложная система оценки: они обычно делают ставку на команду, которая стоит за проектом.

В ней должны быть представлены все компетенции — и технологические, которые в России хорошо развиты, и бизнес- и маркетинговые компетенции, с которыми дело обстоит хуже. Чтобы стимулировать рост числа качественных проектов, РВК стала активно работать с различными стартап-структурами, стартап-школами, сотрудничать с технопарками, инкубаторами. Мы поддерживали абсолютно все конкурсы стартапов, которые проходили в России (а их были десятки), всевозможные мероприятия, где стартапы пытаются трансформировать идею в некий бизнес-план, а также мероприятия по командообразованию, по организации встреч стартаперов и инвесторов.

— Как складывалась ситуация с инвестированием на ранней стадии?

— Инвестиции на ранней стадии — это первая задача, которая обозначилась после того, как начали решаться базовые проблемы. Это как раз та стадия, на которой работают бизнес-ангелы — частные инвесторы, готовые рисковать своими деньгами, вкладывая их в инновационные проекты. В России бизнес-ангелы как класс практически не существовали. По всей стране их было несколько десятков, и всех знали в лицо. Если в Америке каждый год осуществляется до 300 тыс. сделок на бизнес-ангельской стадии, то у нас, согласно последним исследованиям, — до ста таких сделок в публичном пространстве. Понятно, что масштабы абсолютно несопоставимы. А ведь эта стадия является ключевой, поскольку те проекты, в которые на ранних этапах входят бизнес-ангелы, гораздо более жизнеспособны и лучше развиваются с точки зрения масштабирования бизнеса. Было ясно, что это большая проблема, которую надо решать. РВК использовала те немногие механизмы, которые применяются во всех странах мира.

Прежде всего, это популяризация. Мы стали широко освещать успехи первых бизнес-ангелов. Их пока очень мало, но, тем не менее, есть такие легендарные люди, как Игорь Рябенький, Павел Черкашин, Игорь Мацанюк. Далее РВК совместно с Национальной ассоциацией бизнес-ангелов (НАБА) стала проводить школы для инвесторов ранней стадии. Впоследствии появилось несколько частных бизнес-школ, которые мы тоже поддерживаем. С НАБА мы проводим курс Ready for Equity, разработанный в Европейском союзе, где эта проблема была актуальна несколько десятилетий назад, но благодаря, в том числе, и конкурсу, вопрос массового привлечения бизнес-ангелов на рынок удалось решить.

В рамках данного курса в одном треке участвуют потенциальные бизнес-ангелы (обычно это предприниматели или менеджеры корпораций, которые собираются куда-либо вложить деньги и рассматривают разные возможности), в другом предприниматели, заинтересованные в привлечении средств. Занятия идут пять дней, и в последний из них встречаются обе стороны — инвесторы и представители проектов, подготовленные к общению друг с другом. Это очень продуктивный формат, в 2014 году в Москве состоялось четыре таких курса, а также несколько в сокращенном режиме — в регионах. Важно то, что в результате этих занятий появляются клубы бизнес-ангелов — постоянные объединения, которые затем уже самостоятельно инвестируют в проекты. РВК поддерживает такие клубы, поскольку в дальнейшем инвестиции в новый класс активов — даже простых, таких, как недвижимость или живопись, в которых инвестор хорошо разбирается, — гораздо легче осуществлять с помощью объединений бизнес-ангелов. Оно может взять на себя какие-либо сервисы по работе с проектом — например, найти его, провести экспертизу, помочь подобрать соинвесторов. Хорошо, когда в таких клубах есть опытные бизнес-ангелы, которые являются бенчмарком для всех остальных (от англ. benchmark — «ориентир», «эталон»); мы таких называем «лид» (от англ. Lead investor — ведущий инвестор в сделках).

Активную работу по стимулированию бизнес-ангельской деятельности РВК ведет примерно два года, в основном в столице. В наступившем году мы планируем выходить в регионы, где потенциальные бизнес-ангелы, имея интерес к технологическим проектам, зачастую не вполне понимают, где их искать, и не владеют знаниями о существующих практиках инвестирования.

— Вы упомянули, что ранние инвестиции — это только одна из проблемных зон, которые удалось выявить.

— Следующая большая проблема — это так называемая проблема «выходов». Любой венчурный инвестор рассчитывает на то, что в какой-то момент он продаст проект инвестору следующей стадии. Во всем мире для этого есть две возможности: первая — когда проект растет и выходит на биржевые площадки, и вторая — когда он покупается крупной корпорацией. Последняя опция — самая популярная, примерно 90% «выходов» в мире происходит через такие сделки. К сожалению, отечественные корпорации не очень охотно приобретают российские стартапы. А те компании, которые «дозрели» до того, чтобы продать свой бизнес, чаще всего делают это не на российском рынке. РВК активно работает с отечественными корпорациями: стимулирует и консультирует компании в работе со стартапами, помогает им развивать инструменты. Например, корпоративные венчурные фонды, через которые они могут купить стартап, или корпоративные акселераторы, где они могут выбрать стартап из целого ряда проектов, поработать с ним прицельно и дальше уже принимать решение о дальнейшей судьбе проекта в рамках корпорации.

Работа с корпорациями — вообще не самая простая задача для молодой компании. Нельзя не отметить, что Россия — страна большого бизнеса, и большинство стартапов ориентируется, прежде всего, на корпоративные закупки. Но здесь существуют сложности. Покупать инновационный продукт для любой большой компании — это значительный риск: нужно менять процедуры и регламенты, как правило, устаревшие. Мы работаем с крупными, преимущественно государственными компаниями, стимулируя такие закупки. Сейчас совместно с НАИЗ (Национальная ассоциация инвестиционных закупок) готовим предложения по изменениям в законодательство, чтобы среди прочих мер обеспечить квоты на корпоративные закупки инновационной продукции.

— С какими основными проблемами сталкиваются стартапы при предложении своих разработок корпорациям? Каким образом вы помогаете им?

— Наверное, основной проблемой является то, что маленькие компании часто не умеют работать с корпорациями. И мы либо учим этому, либо помогаем найти посредников, которые могли бы аккумулировать предложения нескольких стартапов и продавать их крупным покупателям. Эта деятельность ведется в ручном режиме, т.е. мы помогаем конкретным компаниям найти правильных людей в корпорациях. Ведь бывают случаи, когда стартап несколько лет не может выйти на того человека, который отвечает за закупки в конкретном сегменте.

Это кропотливая работа, долгий процесс, но мы надеемся, что менталитет больших российских компаний будет меняться. Еще одна проблема заключается в отсутствии информации: маленькие стартапы не могут заявить о себе, поскольку ограничены в ресурсах и не в состоянии позволить себе рекламу, участие в выставках, взять в штат менеджеров по продажам. В этом случае РВК старается помочь информационными сервисами: организует участие в выставках, поддерживает многие информационные ресурсы, чтобы тот или иной инновационный продукт имел возможность появиться в публичном пространстве. Маленькие компании становятся героями историй успеха, которые мы публикуем на страницах федеральных СМИ.

— Какие отрасли высоких технологий сейчас являются приоритетными для инвестирования и развития?

— У нас есть четкий инвестиционный фокус, направленный на те отрасли, в которые не очень охотно идут частные инвесторы. Фонды, которые будут появляться в ближайшее время, связаны с несколькими отраслями. Первая представляет собой то, что называется smart systems, то есть различные встроенные системы, робототехника, системы управления, «умный» дом или офис, «умное» производство. Второе направление — биотехнологии. В настоящее время РВК является крупнейшим инвестором в фонды этой отрасли. В нашем портфеле уже есть четыре специализированных фонда, которые инвестируют в биотехнологические медицинские проекты, и предполагается, что появится еще несколько. Это направление мы считаем потенциально прорывным для России. Следующее направление включает всё, что связано с энергетикой, энергосберегающими технологиями, технологиями повышения эффективности традиционного производства. Интересны также технологии, которые находятся на стыке нескольких отраслей — big data, носимые гаджеты — их можно отнести как к медицинским технологиям, так и к IT.

Кроме того, мы активно работаем с госкомпаниями над созданием корпоративных венчурных фондов. Всё, что связано с российскими корпорациями и вовлечением их в инновационную экономику и как инвесторов, и как потребителей инноваций, также является для нас приоритетом, и мы будем стараться всеми силами помогать частным компаниям и госкорпорациям становиться более гибкими, более инновационными.

— Расскажите про конкурс-акселератор технологических проектов GenerationS. Каким образом он вписывается в ваш фокус работы?

— Этот конкурс стал инструментом решения сразу нескольких задач. Во-первых, мы решили запустить акселерационные программы, которые помогут стартапам, уже имеющим начальный бизнес-план, команду и прототип, доработать свой проект в течение сжатого срока, чтобы его можно было показывать инвесторам и корпорациям. Таким образом, с помощью акселератора мы решили задачу качественного предложения со стороны проектов для тех, кто в них нуждается и готов инвестировать. Кроме того, GenerationS активизировал тему менторства. Дело в том, что любому молодому проекту обычно нужна бизнес-экспертиза, а деньги — уже вторичный вопрос, особенно в России, где качественный проект может привлечь средства достаточно быстро. Культура менторства на Западе, например в Америке, существует несколько десятилетий: успешные бизнесмены, оставившие активную деятельность, становятся экспертами, делятся своим опытом.

В нашей стране такой генерации людей пока нет, поскольку большинство предпринимателей находится в молодом активном возрасте. Тем не менее, у нас имеется практика привлечения и отечественных, и зарубежных менторов. В ходе конкурса среди прочих решалась задача привлечения экспертов в приоритетные для нас направления. Там, где их не хватало — например, в биопромышленном секторе, — мы активно вовлекали российские корпорации, не только госкомпании, но и частный бизнес. Также решалась инфраструктурная задача: способствовать появлению в России организаций, умеющих работать со стартапами. В рамках GenerationS появилось четыре такие компании, которые, как мы надеемся, и дальше будут заниматься акселерацией проектов в своих отраслях. Еще одна задача — мобилизовать инвесторов, которые начали рассматривать проекты наукоемких отраслей.

— По какому принципу проходили отбор проектов и акселерация в GenerationS-2014?

— В этом году GenerationS проводился по четырем отраслевым трекам. Помимо IT-направления, которое было представлено и в 2013 году, еще три трека формировались, исходя из наших собственных инвестиционных приоритетов и из интересов российских инвесторов. Последние были заинтересованы в ряде направлений, но не могли сами найти конкретные проекты, и РВК выполнила инфраструктурную роль, с помощью партнеров выйдя с соответствующим запросом в российские отраслевые институты.

Томский госуниверситет стал оператором биотехнологического направления, казанская компания Pulsar Venture занималась промышленным треком, и команда Cleantech Russia — проектами в сфере энергоэффективных технологий. Всего мы собрали почти две тысячи заявок из 65 регионов России. Отраслевой подход к сбору заявок и самой акселерации проектов оказался удачной находкой: представители всех проектов отмечали, что в рамках программы смогли получить концентрированный консалтинг по своей теме. В рамках универсальной программы обеспечить это было бы невозможно.

— Насколько инвесторы заинтересовались проектами конкурса? Можно ли говорить о первых сделках?

— Пока рано говорить о конкретных результатах, но несколько компаний уже подписывают документы. Финалисты конкурса проводят по 10–15 переговоров с фондами, и мы надеемся, что с точки зрения инвестиционных результатов 2015 год будет достаточно успешным. Некоторым компаниям, особенно в промышленном треке, инвесторы не нужны. Они решили участвовать в конкурсе, потому что считают, что GenerationS может дать им ресурсы, необходимые, чтобы выйти на новый уровень — менторинг, экспертизу, консалтинг и т.д. Они использовали конкурс как площадку обучения. На GenerationS присутствовали более 400 менторов и экспертов, многие компании сумели воспользоваться этой возможностью. Очень надеемся, что у них также всё пройдет удачно.

— Насколько нам известно, финалисты GenerationS проходили акселерацию в Сингапуре, Берлине, других «инновационных» городах мира. Какие у вас были ожидания от этих программ?

— Развивающимся компаниям нужно понимать, как работают международные инвесторы, поэтому финалисты, имеющие международный потенциал, посетили программы в тех странах, где они получат максимум пользы. Мы надеемся на то, что компании, получившие оценку зарубежных экспертов и инвесторов, смогут эффективно это использовать и сделать серьезные модификации своей продукции, поскольку продукт, востребованный на российском рынке, не всегда может быть интересен рынку международному. Понимание стратегии — очень важный навык. Мы уверены, что расширение кругозора принесет всем участникам большую пользу и позволит им планировать проекты с пониманием своих международных перспектив.

— Каковы ваши ожидания относительно 2015 года? Будет ли в текущих условиях расти спрос на инновации?

— Конечно, хотелось бы, чтобы кризис стал временем новых возможностей для российских инновационных компаний. Большинство корпораций начинает понимать, что нужно серьезнее думать об эффективности собственного бизнеса, о новых рынках, новых нишах. И самый короткий способ найти инструменты для того, чтобы в сжатые сроки добиться позитивных изменений — это покупка инновационных компаний или более активная работа с ними. Мы надеемся, что российские компании начнут активнее смотреть в сторону стартапов и научатся договариваться с ними. И мы будем помогать им в этом. В этой связи хочется отметить деятельность всех институтов развития, и РВК в том числе, по отработке поручения премьер- министра РФ по гармонизации деятельности институтов развития в области развития инноваций.

Многие из этих поручений как раз связаны с тем, чтобы повышать эффективность работы госкомпаний с инновационными компаниями. Уточняются требования к программам инновационного развития — они должны быть не просто формальным документом, а некой управленческой рамкой, задающей определенный вектор развития. Этот процесс запущен, и мы ожидаем, что он будет стимулировать инновационную активность госкомпаний. Сегодняшнюю инвестиционную картину, конечно, сложно назвать позитивной. Это связано не только с макроэкономической ситуацией, но и с тем, что у большинства российских фондов, которые активно создавались пять–шесть лет назад, сейчас наступает следующая фаза инвестиционного цикла, когда они перестают активно инвестировать и делают акцент на работе со своими портфелями. Поэтому количество новых инвестиций на рынке уменьшится, хотя новые фонды будут создаваться, в том числе с участием РВК. В общем и целом для венчурной экосистемы предстоит оздоравливающий год. Мы скорее позитивны, но понимаем, что надо много работать, чтобы сохранить тот темп развития, который был у отрасли на протяжении последних лет.


Место проведения: