Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Патент не самоцель

21.04.2015
Источник: Российская Бизнес-газета

Патент не самоцель

Путь от изобретения до продукта не становится короче

По данным Минобрнауки, сегодня только до 20% выполняемых за счет бюджета НИОКР завершаются получением патента. О том, с чем связана низкая патентная активность, «РГБ» рассказала глава правового департамента РВК Наталья Полякова.

Финансирование на НИОКР ежегодно растет. Почему же такие низкие показатели патентной активности?

Наталья Полякова: Не все 16 объектов интеллектуальной собственности (ИС), указанные в ст. 1225 Гражданского кодекса, которые считаются охраноспособными результатами интеллектуальной деятельности, подлежат обязательной госрегистрации. Получить патент сегодня можно на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, селекционные достижения, а свидетельство — на программы ЭВМ, базы данных и товарные знаки. На остальные объекты ИС никакого подтверждающего документа государственного образца получить нельзя. Поэтому цифра 20% — не критично низкая. Сегодня в РФ так называемый коэффициент изобретательской активности (количество поданных заявок на изобретение в расчете на 10 тыс. населения) ниже, чем во времена СССР. Это около 40-45 тыс. поданных заявок на изобретения. При этом Россия стабильно занимает 7-е место в мировом рейтинге по количеству подаваемых заявок. Для сравнения: в патентное ведомство Китая в 2014 году было подано 928 тыс. заявок, при этом коэффициент изобретательной активности до недавнего времени был у них не намного выше, чем у нас.

Объем заявок на патенты в 1,5 раза меньше, чем на регистрацию товарных знаков. Как преодолеть дисбаланс?

Наталья Полякова: Это объясняется тем, что процедуры патентования изобретений и регистрации товарных знаков отличаются, в том числе и по сложности самой процедуры. Например, чтобы получить патент на изобретение в РФ, нужно запастись терпением на 2-2,5 года, а в случае патентования за рубежом по процедуре РСТ (в соответствии с Договором о патентной кооперации) — в лучшем случае на 5-7 лет. Процесс получения товарного знака гораздо проще и быстрее, занимает примерно 1,5 года. Поэтому сопоставлять объемы заявок на изобретения и заявок на регистрацию товарных знаков и говорить о дисбалансе некорректно. Но количество подаваемых заявок на изобретения в России действительно невелико. С одной стороны, это естественный процесс. С другой стороны, есть пример Китая, где по решению властей было дано распоряжение, что теперь мы патентуем все. И начался бум подачи заявок. Обычно это приводит к так называемому «мусорному» патентованию. Возможно, Россия нуждается в таких же мерах. Статистику мы реально улучшим. Только ценность этих патентов, если вообще они будут получены, будет крайне низкой. В то же время это было бы скорее хорошим знаком, чем плохим. Ибо законы диалектики никто не отменял, и количество рано или поздно обязательно переходит в качество.

Есть еще одна проблема. Патентование или подача заявок — это не самоцель. Нужно четко понимать, нужен тебе патент или нет. Поэтому иногда такая направленность на увеличение количества подаваемых заявок пугает. Но, с другой стороны, это «болезнь роста», и бум патентования нам просто необходим.

Есть ли связь между низкой патентной активностью и коммерциализацией итогов интеллектуального труда?

Наталья Полякова: Безусловно, есть. Чтобы захотели купить патент или лицензию на него, он должен быть серьезным, обеспечивать должный уровень охраны. Как правило, это должен быть комплекс патентов, свидетельств и ноу-хау. Такой комплекс потребует больших средств и умственных затрат. Любой инвестор заинтересован в том, чтобы купить технологию, готовую разработку, а не, скажем, «патентоспособную» идею (с оговоркой, что идея не патентоспособна). При всей гениальности изобретения, чтобы оно в конечном итоге превратилось в продукт (товар), необходима работа очень многих людей, в том числе технологов, инженеров. Поэтому даже очень «хорошие» патенты не находят инвестора или предприятие, которое готово внедрять его в производство. Мировая статистика коммерчески успешных патентов — не более 10%. В этом смысле патентование схоже с венчурным инвестированием. Невысокий уровень доверия к патентной системе — еще одна причина низкой патентной активности. Когда изобретатель понимает, что он может не получить должного объема гарантий от государства, в том числе по защите и возможности коммерциализации своего изобретения, он не тратит на патентование время и средства.

Могут ли результаты интеллектуальной деятельности повысить конкурентоспособность российских предприятий?

Наталья Полякова: Сейчас мы находимся в зависимости от иностранных компаний. В 90-е годы Россия приняла решение не идти по пути «рынок в обмен на технологии», как это сделали Китай, Южная Корея, Япония. Они учились на чужих знаниях, на чужих ошибках. Но сегодня уже они являются законодателями во многих отраслях и предлагают свои технологии.

Сегодня по многим направлениям Россия потеряла приоритеты. Поэтому особая роль отводится национальной технологической инициативе (НТИ). Ее смысл в том, что нужно развивать новые направления и осваивать новые рынки. Не хочу гадать, что будет, если мы не воспользуемся этим отличным шансом в нынешней экономической ситуации. Мое мнение — у нас от силы 5-7 лет, иначе догнать и перегнать уже станет нереально. Особо важную роль в повышении конкурентоспособности России играет интеллектуальная деятельность. Мы должны открыто и, если позволите, агрессивно заявлять всему миру, что мы получаем новые знания, технологии и, как следствие, патенты, создаем новые рынки. При этом мы должны защищать и охранять результаты интеллектуальной деятельности, а не дарить их всему миру.

Интеллектуальная собственность — отдельный институт права. С одной стороны, требуется очень жесткое соблюдение формальностей, с другой — очень важно, чтобы формальности не уничтожили творчество. Это сложный и тонкий механизм, но без него развитие высокотехнологичного общества невозможно.


Место проведения: