Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Как мы за три года науку популяризовали — история про бум научных сообществ

Как мы за три года науку популяризовали — история про бум научных сообществ

В сообществах, о которых сейчас так много говорят, нет ничего нового. Объединения людей по профессиональному, досуговому и другим признакам существуют не первое тысячелетие. Однако никогда прежде они еще не обладали столькими инструментами для быстрого роста и таким потенциалом влияния на других людей.

Илья Курмышев, директор по развитию технологических партнерств РВК, рассказывает, почему необходимо инвестировать в развитие сообществ.

Бум сообществ

Мы работаем с очень разными сообществами: инвестиционными, предпринимательскими, технологических энтузиастов, молодых ученых и студентов.

Нам посчастливилось быть свидетелями, как за три года в России из закрытой научной сферы выросло активное сообщество научных коммуникаторов, как появлялись первые российские фестивали технологических энтузиастов, как в рамках разнообразных комьюнити появлялись новые лидеры мнений венчурного рынка.

На основе этого опыта мы решили рассказать о том, как можно создавать и развивать сообщества, а главное, зачем это нужно.

Как мы науку популяризовали

На старте в 2014 году, когда мы начали работать с научными коммуникациями в России, мы видели закрытость науки и отсутствие людей, готовых формировать стандарты работы с внешними аудиториями на стороне научных центров. В сообществе почти отсутствовало взаимодействие, успешные кейсы научных коммуникаций были не на виду, обмена опытом не происходило, не шло и речи о каких-то общих стандартах.

Нельзя сказать, что профессионалов не было — напротив, в ряде университетов и НИИ уже тогда работали очень сильные команды пиарщиков. Егор Задереев из Института биофизики СО РАН, Анна Веклич из ИТМО и еще несколько человек уже тогда работали на абсолютно мировом уровне в вопросах коммуникаций.

Без открытой и привлекательной науки, без рынка научной экспертизы сложно надеяться на появление в будущем большого числа технологических бизнесов, поэтому мы постарались в ручном режиме «запустить» процесс формирования сообщества.

Сработали довольно простые инструменты:

  • Мероприятия, на которых людей, отвечающих за внешние коммуникации в вузах и НИИ, несколько раз собрали вместе и просто знакомили друг с другом;
  • Аналитика, задающая систему координат;
  • Профессиональная премия и ежегодный сборник лучших российских и зарубежных кейсов.

Почти ничего из этого не смогло бы сработать без SMM — объединение профсообщества в соцсетях и перевод туда большей части внутренних коммуникаций позволило сделать за год то, на что раньше потребовалось бы много лет.

В итоге на базе проекта РВК «Коммуникационная лаборатория» (кстати, обладатель международной премии THE SABRE AWARDS) возникло полноценное сообщество. А пример очень продвинутых в вопросах коммуникаций ИТМО и МФТИ оказался заразителен. Появилась профессиональная ассоциация АКСОН, образовательные программы по научным коммуникациям в ведущих технических вузах и онлайн-курсы.

Для нас важно, что активные сообщества молодых ученых, с которыми мы тоже работаем последние годы (например, объединение «Биотехнологии будущего»), получили союзников в лице эффективных пиарщиков и журналистов, которые помогают им менять сложившийся образ российского ученого.

А что в других областях?

Пример с научными коммуникаторами интересен, но не уникален. По пути раскрытия потенциала самоорганизации мы идем и в работе с другими сообществами. Так коммуникации с инвестсообществом, которые мы несколько лет назад старались реализовать через клубные форматы (VC Club), сейчас трансформируются в формат Совета венчурного рынка, основная идея которого — как раз самоорганизация венчурного сообщества.

РВК выступает инициатором создания формата, но венчурные инвесторы сами определяют повестку и направления совместной с нами работы по развитию рынка.

Откуда бизнес-интерес к сообществам

Почему госструктуры и крупный бизнес последние годы все больше внимания уделяют работе с сообществами?

Тут я могу сказать в какой-то части за государство, как представитель института развития, в какой-то части за бизнес — так как многие проекты по работе с сообществами мы реализуем вместе с частными компаниями, да и сами во многих случаях следуем бизнес-логике (как АО).

Например, одним из таких инструментов, является акселератор стартапов GenerationS, вокруг которого за пять лет сформировалось целое сообщество молодых предпринимателей, работающих с высокотехнологичными проектами. Благодаря акселератору крупный бизнес и инвесторы устанавливают связь с сообществом разработчиков и технологических предпринимателей, что идет на пользу обеим сторонам. В сообществах мы находим партнеров и союзников в решении задач развития экосистемы для новых бизнесов и инноваций.

Частные компании следуют другой логике...

Их подход можно проиллюстрировать на примере мейкерских сообществ. Группы технических энтузиастов, которых напрасно ассоциируют только с детскими («кружковыми») форматами — они объединяют и детей, и студентов, и инженеров, занимающихся амбициозными проектами вне рамок основной работы — глобально становятся мощной движущей силой технологического прогресса.

Корпорации видят в них и среду для тестирования новых технологий, и внешний ресурс разработки, и спрос на нишевые продукты и решения. Плюс к этому, конечно, возможности для поиска перспективных людей и команд.

Часто трудно сказать, какая именно мотивация у технологических лидеров, открывающих свое IP для внешних разработчиков (а в их числе и Facebook, и Tesla) — реальные цели могу отличаться от декларируемых. Но, думаю, они почти всегда лежат где-то в треугольнике решения маркетинговых-технологических-HR задач.

Что с инфраструктурой?

Какая инфраструктура обычно востребована сообществами? В России традиционно есть перекос в пользу условно «хард» инфраструктуры — в случае с теми же мейкерами — это оборудование, лаборатории, пространства для работы. И также традиционно проседает «мягкая» инфраструктура — все, что связано с коммуникациями, стандартами, возможностями накопления репутационного капитала.

В нескольких сотнях разного типа мейкер-спейсов по всей стране работают тысячи энтузиастов, но обмена информацией, опытом, результатами по реализованным проектам между ними почти не происходит. Англоязычные специализированные ресурсы, типа www. instructables. com, обеспечивающие постоянный обмен информацией между мейкерами во всем мире, в России не особо популярны — видимо, в силу языковых ограничений.

Мало мейкерских фестивалей (крупнейшие в мире: http://makerfaire. com/), конкурсов, возможностей личной коммуникации за рамками своей «площадки». Здесь есть потенциал — вложения в такую инфраструктуру могут дать большой эффект, выражающийся как в развитии сообщества как такового, так и в возможностях монетизации волны интереса к подобным инструментам.

Кейс

В прошлом году РВК подержала Mini Maker Faire, организованный в Москве МИСиС, который собрал на одной площадке более 100 мейкеров, 15 лидеров мейкерских комьюнити из разных стран мира и более 5 000 гостей. Все это без больших вложений в рекламу, во многом за счет сетевого взаимодействия внутри сообщества и SMM активности. В общем, надо экспериментировать, многое может получиться.


Место проведения: