Государственный фонд фондов
Институт развития Российской Федерации

Media Review

Развитие-НТИ: в Тюмени создали систему искусственного интеллекта на основе нейронных сетей

41d574ae9f5acf4f72a5.jpg

Генеральный директор компании «ОКАС» рассказал «Вслух.ру» о том, как научить машину думать и почему россиянам не стоит бояться искусственного интеллекта на дорогах

Искусственный интеллект — бездонная тема для научной фантастики, но, похоже, нашему поколению все-таки предстоит познакомиться с разумными компьютерами. На дорогах уже встречаются автономные автомобили Tesla, автоответчики научились распознавать вопросы и переадресовывать клиентов в соответствии с их нуждами. Тюменская компания «ОКАС» (Объединение когнитивных ассоциативных систем) — один из немногих венчурных проектов, занимающихся разработкой нейросетей, обязательной составляющей искусственного интеллекта. О том, как научить машину думать, «Вслух.ру» рассказал генеральный директор предприятия Вадим Филиппов.

— В июле 2017 «ОКАС» стала первой тюменской компанией, которая получила грант федерального Фонда содействия инновациям по программе «Развитие-НТИ». За разработки в какой области вы получили эту поддержку?

— В 2014 году президент России предложил Федеральному Собранию реализовать «Национальную технологическую инициативу». Речь идет о прорывных технологиях, которые будут востребованы в 2035 году. Всего спрогнозировано развитие по 9 отраслевым направлениям, одно из них — NeuroNet, то есть развитие нейротехнологий.

Нейронет объединяет несколько поднаправлений. С одной стороны — это система искусственного интеллекта, нейронные сети, а с другой — все, что касается исследований мозга и интерфейсов прямого соединения мозга с компьютером. Мы стали победителями с проектом по созданию нейросетевой вопросно-ответной системы на русском языке. Размер гранта сравнительно небольшой — 5 миллионов рублей.

— На каком этапе сейчас находится проект?

— В следующем году мы постараемся выпустить его на рынок.

— Какие разработки «ОКАС» уже доступны на рынке?

— Мы закончили разработку очень интересной программной среды, где можно создавать нейросети, она работает на базе мощных параллельных суперкомпьютеров. Можно прямо визуально рисовать на экране нейросети, которые не только работают, но и меняют свою конфигурацию, могут расти и деградировать. Мы называем эту технологию «кибергеномика». Программный код, который управляет развитием нейросети, дает ей просто беспрецедентную свободу.

В этой среде можно создавать нейросети для различных задач, от управления автотранспортом и газопроводами, до вопросно-ответных систем. Мы начинаем ее продавать нейробиологам и кванториумам (детским технопаркам). Еще одна система — распознавания образов. Я уверен, что вопросно-ответная система должна узнавать, с кем общается, и также узнавать людей в материалах, которые она читает на сайтах, в Facebook, где угодно. Поэтому мы сейчас сделали систему на основе сверточных нейронных сетей (CNN), которая точна на 97%.

Третий продукт — непосредственно вопросно-ответная система. Потребность в ней есть практически у каждой организации, она способна в значительной степени заменить работу операторов кол-центра. Мы уже много лет развиваем эту технологию и сейчас завершили работу над большим блоком поисковых нейросетей, которые находят ответ в тексте. Но русский язык — система сумасшедшей сложности. Мало того, что в нем около 300 млн слов, они могут быть как угодно переставлены местами или же вообще отсутствовать в предложении. В нем существует более 80 видов семантических преобразований (симонимы, оппозиции, метафоры, конверсивы, катахрезы, аннуляты, синекдохи, невыводимые композиции), когда одно и то же говорится совершенно разными словами. Кроме того, существуют преобразования позиционные, дискурсивные и логико-вычислительные. Поэтому приходится использовать сразу несколько технологий. Пока вроде все идет нормально.

— Насколько эффективной оказывается помощь со стороны правительства на разработку новых технологий?

— В нашей стране практически не занимаются развитием собственных прорывных технологий в гражданской сфере. Та же «Национальная технологическая инициатива» просто буксует. Исполнительные органы власти в России не в полной мере понимают важности науки и гражданских технологий.

Надо различать декларации об инновационном развитии (они есть) и грамотную политику в области развития технологий (ее практически нет). Вот мы являемся резидентами инновационного центра «Сколково». Плюс от этого есть — мы платим не 30% налогов по зарплате, а 14%. Это хорошо, но это заслуга федерального закона, а не инновационного центра «Сколково». Большой пользы мы в наших проектах от этой организации не получили.

Деятельность многих институтов развития, к сожалению, абсолютно бесполезна для общества. И в центре, и в регионах. Подавляющий объем денег, выделяемых на инновации, уходит на зарплаты инновационным чиновникам и на ненужные мероприятия для галочки. Выделяемые на проекты гранты так малы, что скорее создают видимость активности в сфере инноваций, чем приносят пользу. Огромные проблемы даже с компетентной экспертизой проектов.

Иногда мне кажется, что надо сократить все инновационные структуры в госорганах, чтобы не переводили деньги в пустое и не отвлекали технологические стартапы от работы. Одно из немногих приятных исключений — федеральный Фонд содействия инновациям.

А ведь нейротехнологии могли бы стать перспективным направлением в экономике Тюменской области. В «Национальной технологической инициативе» одно из направлений посвящено как раз нейротехнологиям. В Тюмени создан Федеральный центр нейрохирургии, в котором работают выдающиеся, уникальные специалисты мирового уровня в этой сфере. Есть редчайший материал для исследований по мозгу человека.

— Сколько у вас сотрудников, кто они?

— Двенадцать человек. Большая часть со мной уже давно. Некоторые пришли еще школьниками, учась в 10 классе. Есть программа «УМНИК», конкурс в рамках которой каждый год проводит уже упомянутый Фонд содействия инновациям. Победители конкурса считаются самой умной молодежью. Я не знаю, сколько их сейчас в Тюмени, но у меня работает три «УМНИК». И все они начинали еще в школе, а сейчас учатся в университетах.

С кадрами огромная проблема. В Тюмени всего 3-4 специалиста за пределами ОКАС, которых я мог бы взять на работу. Недавно один специалист сказал мне, что уезжает работать в Лондон, в крупную компанию, чтобы заниматься компьютерной графикой. Чем я его удержу? Даже зарплаты сопоставимы. А вот города и среды — нет. А другой в тот же день собрался в Питер.

Если мы не научимся любой ценой создавать и сохранять в Тюмени хотя бы небольшие дееспособные команды высококлассных специалистов — региону крышка. И Дмитрий Песков из АСИ окажется прав в том смысле, что шансов у российских регионов в новом дивном мире технологий практически нет. Что только Москва, Питер и, может быть, Томск имеют шансы в России стать технологическими центрами новой экономики. Но комитеты по инновациям для этого не нужны.


Место проведения: